|
|
Пишет pulmann (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} pulmann)@ 2009-09-09 22:02:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
АНДРЕЙ ВЛАСОВ
Еще одна глава из моей старой книги
7 июня 1942 года начальник одной из секций Отдела военной пропаганды при ОКВ майор Николос фон Гроте направил докладную записку начальнику Отдела Иностранные армии Востока (Fremde Heere Ost) ОКХ полковнику фон Рёне. В этом документе, доказывающем необходимость создания Русской Освободительной Армии, среди всего прочего содержалось следующее: «Когда мы обсуждали с русскими военнопленными вопрос о создании новой антисталинской России, в качестве возможных лидеров движения сопротивления были названы генералы Рокоссовкий, Малиновский и Власов ». Пять недель спустя в штаб 38-го армейского корпуса вермахта был доставлен плененный командующий 2-й ударной армией РККА генерал-лейтенант Андрей Власов.
Власов родился 1 сентября 1900 года в селе Ломакино Сергачевского уезда Нижегородской губернии в семье зажиточного крестьянина, занимавшегося портняжным делом. В 1915 году, по окончании духовного училища, Андрей Власов поступил в семинарию, где и проучился до самого октябрьского переворота, а заем перевелся в трудовую школу 2-й ступени. В течении года молодой Власов посещал лекции на агрономическом факультете Нижегородского университета, однако не смог кончить курс, так как в мае 20-го года был призван в армию. Он был зачислен в 27-й Приволжский стрелковый полк, но, прослужив несколько месяцев, был направлен на Нижегородские курсы командного состава РККА. Став красным командиром, Андрей Власов был отправлен на врангелевский фронт в составе 14-го Смоленского стрелкового полка 2-й Донской дивизии. Когда закончилась гражданская война, Власов остался в этом полку. Прослужив во 2-й Донской дивизии восемь лет, он последовательно прошел все офицерские должности от командира взвода, до начальника штаба полка. С 1928 по 1929 год Власов учился на Высших военно-тактических курсах «Выстрел», расположенные в подмосковном Солнечногорске. В ноябре 1930 года Андрей Власов вступив в партию и был переведен в Ленинград на должность преподавателя тактики в Военной школе. Через три года он был назначен помощником начальника оперативного отдела штаба Ленинградского военного округа. Прослужив в этом качестве еще три года, Власов стал начальником учебного отдела военных переводчиков разведотдела штаба ЛВО. Закончив один вечерний курс военной академии им. Фрунзе, в середине 37-го года он вернулся в войска и до мая следующего года последовательно командовал несколькими полками в Киевском округе, а затем был назначен начальником оперативного отдела штаба КОВО. С сентября 38-го года Андрей Власов служил командиром 27-й стрелковой дивизии. Следующим этапом этой блестящей карьеры, которая стала возможной не в последнюю очередь благодаря чисткам офицерского состава РККА, было включение Власова в состав советской военной миссии и Китае. Столь быстрый взлет бывшего семинариста по служебной лестнице объясняется близким знакомством Андрея Власова с Блюхером, однако арест и последующий расстрел маршала никак не отразились на карьере его протеже.
В Китае полковника Власова, взявшего псевдоним «Волков», назначили начальником штаба главного военного советника Чан Кай-ши комдива Черепанова. В его обязанности входило чтение китайским офицерам лекций по тактике. Власов прекрасно справился с этим заданием и вскоре Черепанов послал его на фронт с важным самостоятельным заданием. Ему предстояло убедить маршала Янь Сишань, командовавшего войсками гоминьдана в провинции Шаньси, прекратить интриги против Чан Кай-ши и принять участие в общем наступлении на японцев, план которого был разработан в штабе Черепанова. Личный переводчик полковника, бежавший впоследствии от коммунистов на Тайвань, вспоминал: «Русский [т.е. Власов] обладал исключительной способностью концентрироваться на задаче дня и не допускал, чтобы что-нибудь отвлекало его от ее решения. О выпивке и речи не было. Когда мы выезжали на боевые позиции, полковник давал указания пристрелить его, если попадем в засаду к японцам». «Волков» смог подчинить маршала приказам из штаба, чем настолько расположил к себе Чан Кай-ши, что по возвращении Черепанова на родину, тот по согласованию с Москвой назначил полковника главным военным советников в Китае и наградил его орденом Золотого Дракона. В ноябре 39-го Власов покинул Китай с великолепной аттестацией:
«Достоин назначения на должность начальника штаба армии и присвоения внеочередного звание комбрига». На родине он стал в Госхран китайский орден, которые все равно нельзя было носить в Союзе, и золотые часы, подаренные женой Чан Кай-ши. Взамен Сталин наградил Власова орденом Красной Звезды, присвоил звание комбрига и направил командовать элитной 99-й стрелковой дивизией. Через год на маневрах Киевского особого военного округа дивизия Власова была призвана лучшей и он получил орден Ленина. Теперь его покровителем стал сам товарищ Сталин, что впоследствии позволяло генералу в глаза посылать по матери Жукова и заявлять о полной военной некомпетентности Мерецкова. Вообще, с Жуковым у Власова отношения не сложились. Оба генерала терпеть ни могли друг друга. Когда в феврале 42-го года Жуков прибыл в расположение 20-й армии и после работы решил переночевать, командующий Власов сообщил ему, что расположения штаба каждую ночь обстреливаются артиллерией противника. Жуков раздумал оставаться на ночь и сразу же уехал в Москву, а Андрей Власов весь вечер не без удовольствия рассказывал офицерам своего штаба о трусости начальства.
Перед нападением Германии на СССР, генерал Власов был назначен командиром 4-го механизированного корпуса, развернутого в районе Перемышля и Львова. На второй день войны корпус Власова контратаковал 1-ю танковую группу противника, наступавшую в ровенском направлении. Здесь в течении недели разворачивалось первое крупное танковое сражение между советскими войсками и частями вермахта. Не представляя себе масштабов вторжения, командование фронта приказало «нанести мощный контрудар во фланг прорвавшейся группировки противника, уничтожить ее и восстановить положение.» Совместно с Власовым в этой операции принимали участие 9-й механизированный корпус Рокоссовского, а также 22-й, 15-й, 19-й и 8-й корпуса. 4-й механизированный корпус, наступавший в первом эшелоне, понес большие потери и начал отходить на восток. В сентябре 41-го года генерал Власов был назначен командующим 37-й армией, которая из последних сил защищала Киев. Через несколько дней после того, как он принял командование, танковые клинья вермахта замкнули кольцо окружения восточнее столицы Украины. В мешке оказались 5-я, 37-я и 26-я армии РККА, в том числе и командование Юго-Западного фронта. 19 сентября, когда было уже слишком поздно, Сталин приказал оставить Киев, оборона которого теперь утратила всякое значение. После боев в котле, Андрей Власов вместе с группой уцелевших работников штаба 37-й армии начал пробиваться к своим. Проблуждав по лесам более недели, командующий приказал рассредоточиться и выходить из окружения по 3-4 человек. 1 ноября 1941 года генерал Власов вышел к Курску, где встретился с частями Красной Армии. По свидетельству очевидцев, во время блужданий в котле он и не думал сдаваться в плен. Более того, Власов считал, что если бы немцы не прорвались с флангов, они бы никогда не смогли бы взять Киев и ему не пришлось теперь, переодевшись в штатское, пробираться через патрули вермахта.
Сразу после выхода из окружения Власов был назначен командующим 20-й армией, которая была полностью уничтожена в боях с вермахтом и пока существовала только в виде мешка с документами. Немцы рвались к Москве и армию следовало создать заново. 30 ноября 41-го года части 20-й армии были прямо с эшелонов введены в бой в районе Лобно северо-западнее Москвы, куда оттеснив 16-ю армию Рокоссовского, вышли танки Рейнгардта, прорвавшиеся вдоль канала Москва-Волга. Уже 2 декабря Власову удалось отбросить противника на 3 километра и на этом участке остановили продвижение вермахта к столице.
Через три дня, 5 декабря 1941 года, войска Западного фронта (генерал Жуков) , в состав которых входила и армия Власова, начали Клинско-Солнечногорскую наступательную операцию. В этой операции главная роль была отведена 20-я армий, наносившей удар в стук 3-й и 4-й танковых групп противника на направлении на Солнечногорск. 8 декабря солдаты армии генерала Власова совместно с приданной им 2-й Московской рабочей стрелковой дивизией выбили немцев из Красной Поляны. Спустя три дня передовые отряды передовой отряд Власова в составе 24-й танковой бригады с десантом морской пехоты перерезал Ленинградское шоссе к северо-западу от Солнечногорска, игравшего важную роль с системе обороны противника. 12 декабря 31-я танковая бригада ворвалась в город, который к исходу следующего дня был полностью освобожден. Согласованные удары армий Жукова заставили войска вермахта отойти на заранее подготовленные позиции на линии рек Лама и Руза. На это рубеже 25 декабря 41-го года контрнаступление северного крыла Западного фронта закончилось – непосредственная угроза Москве была ликвидирована.
В середине января 1942 года Жуков продолжил наступление. И снова главной ударной силой стала 20-я армия генерал-майора Андрея Власова. Эта армия, усиленная 4 бригадами от соседних 1-й ударной и 16-й армии Рокоссовского, должна была наступать на узком участке из района Волоколамска в направлении Шаховской.10 января 42-го года войска Власова прорвали оборону противника на 8-километровом участке, но немцы дрались отчаянно и не отступали даже перед угрозой окружения. После трех дней кровопролитный сражений первый эшелон генерала Власова вышел на подступы к Шаховской. На следующее утро в бой были введены все части 20-й армии. По приказу Жукова 2-й гвардейский корпус развернулся на Гжатск и овладел укрепрайоном противника в районе села Середа. 16 и 17 января три армии заняли Лотошино, Шаховскую и перерезали железную дорогу Москва-Ржев. Однако, 19 января ставка сняла с западного фронта 1-ю ударную армию, срочно перебросив ее под Старую Руссу. В итоге, 20-ю армию пришлось растянуть вдоль линии фронта почти вдвое. Продвинувшись еще немного вперед, в конце января войска Власова были остановлены на рубеже Погорелое—Городище—Дурыкино.
7 марта 1942 года генерал-майор Власов был вызван в Москву. Сталин тепло встретил своего любимца, произвел его в следующее звание и наградил орденом Красной Звезды. Теперь перед свежеиспеченным генерал-лейтенантом стояла новая задача – он должен был прорвать блокаду Ленинграда.
Одновременно с контрнаступлением под Москвой командующий Волховского фронта генерал Мерецков после удачной операции под Тихвиным попытался пробиться к Ленинграду. 2-я ударная армия генерал-лейтенанта Клыкова при поддержке 59-й армии смогла смять позиции противника на стыке 38-го и 39-го корпусов вермахта в районе Мясного Бора и, продвигаясь вдоль полотна железной дороги Ленинград—Новгород, углубилась на 70 километров. В начале февраля 42-го навстречу 2-й армии в район Любани начала пробиваться 54-я армия Ленинградского фронта. В случае успеха части РККА окружили бы 39-й и 1-й корпуса противника, после чего можно было нанести удар в тыл 18-й армии вермахта, блокировавшей северную столицу. Но, с середины февраля немцы, перебросил силы с других фронтов, стали атаковать фланги 2-й ударной армии, а 19 марта 42-го года части 38-го и 39-го корпусов закрыли прорыв у районе Мясного Бора. В это время тяжело заболел Клыков, и на смену ему Москва отправила генерала Власова. Ставка, назначив Андрея Власова командующим армией и 1-м заместителем командующего Волховского фронта, ждала от генерала чуда – он должен был на юге восстановить ворота у Мясного Бора, а на северо-востоке соединиться в Любани с частями 54-й армии. Однако, возможностям человека, пусть даже очень талантливого, есть предел, и чуда не произошло. Сталин сам того не ведая, послал своего любимого генерал-лейтенанта на верную погибель. Назначь он командующим 2-й ударной армией кого-либо другого, и в 45-м году маршал Власов мог бы штурмовать Берлин, а затем принимать парад Победы на Красной площади. Но, судьба распорядилась иначе. Маршальские звезды легли на погоны других генералов, а Власову пришлось расхлебывать последствия военного «гения» Сталина, решившего уже в начале 42-го года полностью разгромить немцев. Организованные на всех фронтах контрнаступления закончились полным провалом, и волховский котел стал наиболее вопиющим примером из длинного ряда поражений РККА в первой половине 1942 года.
Каминский в Варшаве, 1944 г.
Приняв командование окруженной 2-й ударной армией генерал-лейтенант Власов организовал систему обороны, которая позволяла быстро уничтожить прорвавшиеся внутрь кольца силы противника. Тяжелая техника, ставшая бесполезной при оборонительных боях в заросших непроходимым лесом болотах, была сосредоточена в районе реки Глушица и подготовлена в эвакуации. Пока несколько дивизий вели бои по внутреннему периметру окружения, восточная группа войск Власова пыталась пробиться на соединение с 59-й армией генерал-майора Коровникова. Однако, измотанной в сражениях 2-й ударной армии пришлось отражать атаки свежих частей вермахта, и к концу мая в дивизиях Андрея Власова осталось всего 2-3 тысячи умирающих от голода солдат. Снабжение окруженной армии по воздуху наладить не удалось. Бойцы Власова перешли на подножный корм, но продолжали вести бои с превосходящими силами противника. Положение сильно осложнилось 2 июня 42-го года, когда работник штаба Власова техник-интендант 2-го ранка Малюк перебежал к немцам и выдал им расположение частей 2-й ударной армии и место дислокации КП. Только 21 июня 59-я армия смогла прорубить узкий коридор в районе Мясного Бора, но через несколько дней ворота захлопнулись, не оставив окруженцам надежны на спасение. После этого Власов, находившийся в северном районе котла, приказал уничтожить все радиостанции, чтобы противник не смог обнаружить штаб. Одновременно по приказу ставки была взорвана вся боевая техника. Через несколько дней тяжелейших боев во 2-й ударной армии осталось всего несколько тысяч человек.
Управление войсками было потеряно, и генерал Власов приказал начальнику своего штаба Виноградову разработать план выхода командования армии из окружения. Рассредоточившись, штаб 2-й ударной армии начал пробираться на восток. Начальник связи армии генерал-майор Афанасьев смог выйти из окружения. На заседании Военного совета Волховского фронта он рассказывал: «Мне было приказано организовать оборону КП и встретить фрицев организованным огнем, отбросить их в лесную местность. Я собрал 50 бойцов, вместе с комиссаром штаба тов. Свиридовым встретили фрицев ружейно-автоматным огнем, рассеяли их, но противник продолжал нажимать, увеличив свои силы, усилился огонь по КП. Нужно отметить, что тов. Власов, несмотря на обстрел, продолжал стоять на месте, не применяясь к местности. В его поведении чувствовалась какая-то рассеянность или забывчивость. Когда я стал предупреждать – «надо укрыться», то все же он остался на месте. Заметно было потрясение чувств. Виноградов взялся за организацию отхода в тыл противника с выходом через фронт к своим. Составили список отряда. Разбили его на отделения: охраны, разведки и истребителей. Пошли на север, где в лесу по дороге около Большого Апрелевского Моха встретили три других наших группы. Все опять разошлись по разным направлениям. Но, немцы учли, что части Красной Армии следуют в глубокий тыл, и, опасаясь этого, быстро организовали по реке Кереть пикеты, охрану, и не пропускали наши отряды в леса – глубокий тыл противника. Пройдя близ Ольховки, мы нашли подвесную переправу. Пикета здесь не было, и мы смогли перейти на западный берег реки Кересть. Все устали, истощали, холодные, питались только травой, без соли, варили себе только пресные супы и грибы. Было принято решение силами истребительного отделения совершить налет на машину, груженную продовольствием. Но, вся группа попала под огонь ДЗОТа и потеряла двух человек. Тов. Виноградов договорился в тов. Власовым, что наш отряд надо разбить на маленькие группы, которые должны сами избрать маршрут движения и план действий. Я возражал против этого мероприятия, предложив пробираться к партизанам и по имеющейся у них рации связаться с нашими частями на востоке. Но, мое предложение не было принято. Тогда я со своей группой из 4 человек ушел по своему маршруту. Перед уходом я спросил Власова, куда они пойдут. Власов и Виноградов ответили мне, что они уйдут последними и еще не выбрали направление движения. Хорошо с ними попрощались, и я со своими людьми двинулся в путь.» Генерал Афанасьев был последним, кто видел Власова на свободе. Через три недели, 14 июля 1942 года, берлинское радио в сводке верховного командования передало: «Во время очистки недавнего волховского кольца обнаружен в своем убежище и взят в плен командующий 2-й ударной армией генерал Власов.»
В Советском Союзе писали, что Андрей Власов добровольно сдался в плен. Сам Власов утверждал, что он был ранен в последнем бою и был пленен в бессознательном состоянии. Но, правда намного прозаичнее. Вот строки из допроса следователям НКВД личного повара генерала Марии Вороновой, которая волею судьбы оказалась участником этого события: «Находясь в окружении, Власов в числе 30-40 человек штабных работников пробовали соединиться с частями Красной Армии, но ничего не получалось. Блуждая по лесу, мы соединились с руководством одной дивизии, командиром которой был Черник, и нас стало уже около 200 человек. Примерно в конце июня 42-го года, под Новгородом, немцы обнаружили нас в лесу и навязали бой, после которого Власов, я, солдат Котов и шофер Погибко вырвались в болото, перешли его и вышли к деревням. Погибко с раненым бойцом Котовым пошли в одну деревню, а мы с Власовым пошли в другую. Когда мы зашли в деревню, названия которой я не знаю, зашли в один дом, где нас приняли за партизан, местная «самооборона» окружила дом, и нас арестовали. Нас посадили в колхозный амбар, а на другой день приехали немцы, предъявили Власову вырезанный из газеты его портрет в генеральской форме, и Власов вынужден был признаться, что он действительно генерал-лейтенант Власов. До этого он рекомендовался учителем-беженцем. Немцы, убедившись, что они поймали генерал-лейтенанта Власова, посадили нас в машину и привезли на станцию Сиверская, в немецкий штаб.» Так закончилась первая половина жизни генерала Власова и началась вторая. Она была намного короче и бесславнее.
После первых военных неудач зимы 41-го года в кругах офицеров вермахта и чиновников Восточного министерства Розенберга, которые с самого начала были недовольны официальной расистской политикой на оккупированной территории СССР многие пришли к убеждению, что Сталина можно победить только руками самих русских. Правда, толковался этот тезис по-разному. Если отдельные идеалисты считали, что необходимо создание военных частей из прогермански настроенных советских военнослужащих, во главе которых мог бы стать «русский де Голль», то люди более прагматичные рассматривали эту идею только с точки зрения нового вида военной пропаганды, призванного внести разлад в ряды противника. Так или иначе, к 1942 году немцы взяли в плен около 4 миллионов советских военных, т.е. почти всю довоенную кадровую армию Сталина. Пятая часть пленных (примерно 800 тысяч человек) служили в вспомогательных частях вермахта на правах «добровольных помощников», или хиви (Hilfsfreiwillige – Hiwi), носили немецкую военную форму и были заняты в ПВО, на транспорте, либо в инженерных войсках. В декабре 41-го года майор Вайсс сформировал из хиви первый батальон, целью которого была борьба с партизанами. Вскоре в тылу группы армий «Центр» против белорусских партизан действовало уже 6 таких батальонов: «Днепр», «Березина», «Двина», «Принять», «Волки» и «Осинторф». Первый опыт оказался удачным, и командующий тылом группы армий «Центр» генерал фон Шенкендорф докладывал в Берлин: «Эти русские соединение более пригодны для борьбы с партизанами, чем немецкие. Как и партизаны, русские солдаты проникают в лес, в болотистую местность, отлично умеют приспособиться к местности. Хорошую поддержку русским соединениям оказывает местное население. Использование русских формирований оказывает большое пропагандистское воздействие на население. Усилия партизан переманить служащих русских формирований на свою сторону начались с первых дней создания этих частей. До сих пор они не имели успеха. Служащие батальонов «Днепр» и «Березина», которые вели тяжелые бои и понесли большие потери, несмотря на распространяемые воздушным путем листовки и умелые действия женщин, не поддались уговорам. Одна рота батальона «Березина» в течении 28 часов была окружена партизанами, которые неоднократно предлагали ей перейти на их сторону. Несмотря на эти предложения и понесенные значительные ни один человек не последовал этому призыву.» Наибольшую известность получило соединение Бронислава Каминского, поляка по национальности, которые по личному приказу Кейтеля сформировал из пленных белорусов и русских бригаду «Русская Народная Национальная Армия» (РННА). Будучи немцем по матери, Каминский смог быстро найти общий язык с фон Шенкендорфом и получить для своей бригады трофейные русские танки и артиллерию. Его соединение, дислоцированное около города Локоть на краю знаменитых брянских лесов, провело несколько крупных карательных экспедиций и довольно быстро очистили свой район от партизан. Но, сам Бронислав Каминский не мог быть использован немцами в качестве лидера антисталинской оппозиции. Он не был ни русским, ни кадровым военным.
В гостях у Геббельса
В марте 42-го года Франц Гальдер создал при своем штабе Отдел военной пропаганды, который возглавил генерал-майор Хассо фон Ведель. Главной задачей этого отдела стала работа с высокопоставленными советскими военнопленными, давшими согласие работать на Рейх. Первыми подопечными Веделя стали генерал-майор Федор Трукин и полковник Меандров. Но, наиболее активно сотрудничал с немцами комиссар дивизии Милентий Зыков, еврей по национальности (!), который называл себя племянником старого большевика Бубнова, работавшего вместе с Бухариным и расстрелянного Сталиным в 1935 году. Именно Зыков разработал проект создания «Русской Освободительной Армии» и национал-социалистского правительства России, во главе которых должен был стать пленный советский генерал. Таким генералом и оказался сорокадвухлетний Андрей Власов.
15 июля 1942 года Власов был доставлен в штаб группы армий «Север», расположенный в старом остзейском замке недалеко от Ленинграда. В разговоре с командующим группой «Север» генералом Георгом Линдерманном он заявил, что у советского командования не сил для наступления под Ленинградом, и резервы вермахта было срочно переброшены на юг к Сталинграду. Теперь дороги назад для Андрея Власова не было. Он был направлен в лагерь Лютцен в Восточной Пруссии, а в конце июля переведен в Винницу, где при ставке фюрера был создан лагерь для высокопоставленных советских военнопленных. Здесь 3 августа 42-го года Власов вместе с полковником Боярским, взятым в плен под Харьковым двумя месяцами ранее, написали докладную записку, в которой выразили согласие сотрудничать с германским командованием. Вскоре он был передан Отделу военной пропаганды ОКВ и переехал в Берлин, где в особняке на Викторианштрассе 10 был создан «штаб русских сотрудников» из военнопленных, время от времени консультировавших различные министерства рейха по проблемам России. Через несколько месяцев по инициативе Веделя и с согласия Кейтеля при ОКВ был создан Отдел восточной пропаганды особого назначения (Ostpropagandaabteilung zur besondere Verwendung) под началом бывшего переводчика фон Бока а теперь сотрудника одела Иностранные армии Востока ОКХ остзейского немца Штрик-Штрикфельда. Отдел расположился в старом барачном лагере Дабендорф к югу от Берлина.
В сентябре 42-го года по инициативе Рённе и Веделя Власов как «председатель» Русского Освободительного Комитета написал свою первую листовку, которую немцы распространяли только за линией фронта. Гитлер и слышать не хотел о каких-либо серьезных контактах с русскими и настаивал на чисто пропагандистском характере этой деятельности. Сам же Власов предлагал передать ему под команду всех хиви, обещая закончить войну с СССР за несколько недель. Он рассчитывал на создание полунезависимого Российского государства, свободного от коммунистов. Однако нацисты ничего подобного не предусматривали. Если у Розенберга и существовали какие-то планы по предоставлению «независимости» Прибалтики, и до начала войны в его министерстве шли довольно туманные разговоры о Белоруссии и Украине, то насчет России позиция всех фашистских бонз была однозначна – страна должна быть колонизирована, а коренное население выселено в Сибирь. О сохранении русской государственности в какой-либо форме не было и речи. Еще в марте 1942 года Гитлер в разговоре с Геббельсом обрисовал будущее оккупированных территорий на Востоке. После завершения операций по захвату Москвы, Ленинграда и Кавказа, запланированного на октябрь 42-го, фюрер намеревался выстроить гигантскую систему укреплений по линии Астрахань—Архангельск, из-за которой вести новую столетнюю войну с сибиряками. Оккупированную части России Гитлер намеревался превратить в некое подобие Британской Индии. 25 октября 42-го года Альфред Розенберг представил Гитлеру составленный в недрах его министерства меморандум, предлагавший использовать в борьбе с Россией внутренние силы, оппозиционные Сталину. Но Гитлер, назвав этот план полной чушью, заявил, что в СССР нет никакой антисталинской оппозиции и посоветовал своему старому товарищу по партии вернуться с небес на землю и заняться серьезными делами. Но, Розенберг не успокоился и вместе с фон Гроте продолжил разработку Власова и Русского Освободительного Комитета, состоявший из согласившихся сотрудничать с немцами пленных советских офицеров. Так Зыков составил знаменитый манифест «Смоленского комитета», который по количеству пунктов получил название «Листовка 13».
В красивой форме перед строем
24 февраля 43-го года Андрей Власов в специально разработанной для него форме покинул Берлин и направился в поездку по тылам групп армий «Центр» и «Север». В Красноброде он встретился с фон Клюге, а в Могилеве имел длительный разговор с фон Шенкендорфом и выступил перед военнопленными. Наконец, генерал добрался для Смоленска и в промерзшем полупустом зале городского театра зачитал свое воззвание. Затем он направился в Гатчину, где выступил перед фельдмаршалом Кюхлером и офицерами его штаба. В своей речи Власов, не знакомый с планами фюрера насчет «колыбели революции», желавшего сровнять город с землей а территорию, на которой он стоял, передать финнам, заявил: «Война закончиться. Мы освободимся от большевизма и будем принимать немцем как самых дорогих гостей у себя в Ленинграде, которому будет возвращено его историческое название.» Когда Борман доложил об этом Гитлеру, фюрер был вне себя от ярости. Напрасно Кейтель пытался объяснить, что все пропагандистская акция была задумана только для внешнего употребления и была направлена на увеличения числа перебежчиков из Красной Армии. Гитлер напомнил фельдмаршалу о том, как в 1916 году Людендорф создал Польский легион, который через два года повернул оружие против немцев. 17 апреля фюрер издал приказ, по которому Власова и всю его команду следовало немедленно вернуть в лагеря для военнопленных. Всех хиви, которые с декабря 42-го года были сведены в Управление Восточных войск ОКВ под началом генерала Хелльмиха, следовало убрать с Восточного фронта и отправить на угольные шахты в Западную Европу. Однако, как и многие другие распоряжения Гитлера, этот приказ никто не собирался выполнять. Борман вскоре забыл о Власове, которого взял под свою защиту Геббельс. Но, хиви начали перебрасывать во Францию и на Балканы, правда не на угольные шахты, а для борьбы с партизанами. Власов попытался протестовать, но ему настоятельно порекомендовали не вмешиваться и думать о собственной безопасности.
После высадки союзников в Нормандии и краха группы армии «Центр» в Белоруссии нацистское руководство стало куда менее разборчиво в союзниках и вновь вспомнило о Власове. Теперь генералом серьезно заинтересовался Гиммлер, для которого русские сразу же перестали быть «недочеловеками». Еще в конце апреля 44-го года шеф СС затребовал данные о разработке Русского Освободительного Комитета, в частности о воздействии «Листовки 13 » на моральный дух противника. Рейхсфюрер узнал, что если сразу после появления листовки на фронте в течении лета 1943 года из Красной Армии перебежали 13 тысяч солдат, то в первые месяцы 44-го их количество снизилось до 2 тысяч. Гиммлер желал увеличить поток дезертиров, и по его приказу редактор официального издания СС «Дас Шварце Корпс» полковник Гюнер Д`Альквен обратился к фон Гроте с предложением совместно разработать операцию «Скорпион» («Skorpion»). 26 июня 44-го года Д`Альквен встретился с одним из сотрудников Власова бывшим секретарем райкома партии Жиленковым в штабе Моделя недалеко от Львова. Полковник предложил ему занять место Власова, но Жиленков отказался. За несколько дней до этого гестапо прямо в центре Берлина похитило, а затем убило Зыкова – Гиммлер, решив использовать Русский Освободительный Комитет, не хотел иметь дело с евреем и провел расовую чистку. 11 июля Советская Армия начала наступление в Галиции, и через три дня Адольф Гитлер разрешил Гиммлеру пойти на прямые переговоры с Андреем Власовым.
16 сентября 1944 года в своей ставке Биркенвальд в Восточной Пруссии Гиммлер уже в качестве главнокомандующего резервной армией принял генерала Власова. Они разговаривали в течении 6 часов. Из кабинета рейхсфюрера СС Власов вышел уже генерал-полковником и командующим Русской Освободительной Армией – РАО (russ.Befreitungsarmee), состав которой был определен всего в две пехотные дивизии. Кроме того, генерал Власов получил разрешение на создание правительства России, на территории которой к этому времени ни осталось ни одного немецкого солдата (кроме пленных, разумеется).
14 ноября 1944 года в Праге был создан Комитет Освобождения Народов России (КОНР). В опубликованном по сему случаю манифесте говорилось, что целью создания данного органа служит свержение сталинской тирании, прекращение войны, заключение почетного мира с Германией и «создание новой свободной государственности без большевиков и эксплуататоров.» Власов и КОНР выдвинули программу из 14-ти пунктов, среди которых были: равенство всех народов, утверждение национально-трудового (!?) строя, неприкосновенность частной трудовой собственности, ликвидация колхозов и т.д. и т.п. Пытаясь спасти свой режим Гитлер был согласен пообещать русским даже: «уничтожение режима террора и насилия, ликвидацию насильственных переселений и массовых ссылок, введение свободы религии, совести, собраний, печати, гарантию неприкосновенности личности, равенство всех перед законом, независимость и гласность суда». Правда, прежде чем выполнять все эти обещания в России, нацистам не мешало бы завести подобные порядки у себя дома, в Третьем рейхе.
7 ноября 1944 года генерал Кёстринг, сменивший русофоба Хелльмана на посту командующего Восточными войсками, переименованными теперь в Добровольческие, поручил начальнику своего штаба бывшему военного атташе в Москве майору Хайнцу Херре сформировать на базе Мюнзинген близ Ульма первую дивизию Власова. Созданная Херре 600-я пехотная дивизия вермахта вобрала в себя 30-ю белорусскую дивизию СС бригаденфюрера Зиглунда (по некоторым данным дивизия Зиглунда, состоявшая из бывших солдат Белорусской Крайовой Обороны, носила номер 29, 30-я же дивизия состояла из русских и украинцев; но доподлинно известно, что в армию Власова влилось именно подразделение Зиглунда ) и остатки бригады РННА. К тому времени оберфюрер СС Бронислав Каминский, бежавший к партизанам ОУН в Галицию после того как его бригада «отличилась» в боях с Армией Крайовой в Варшаве, был убит группой агентов гестапо под командованием штандартенфюрера Биркампа. Во главе 600-й дивизии был поставлен казачий атаман генерал-майор Сергей Буняченко, прославившийся своей жестокостью и страстью к мародерству. Полковник Буняченко, украинец по национальности, отличился в битве за Нормандию. Гитлер произвел его в генералы и назначил командиром первой дивизии Власова.
19 декабря 1944 года Геринг передал в распоряжение армии Власова 16 самолетов «Мессершмидт-109 Г», 12 «Юнкерс-88» и 5 «Хенкель-111». Одновременно был сформирован парашютно-десантный батальон и батальон связи ВВС. Менее чем через месяц в Хойберге было начато формирование второй дивизии РОА, получившей порядковый номер 650. Командиром 650-й дивизии вермахта стал генерал-майор Сергей Зверев. 28 января 45-го года Гитлер заявил, что Русская Освободительная Армия не входила в состав вермахта и напрямую подчиняется КНОР. Однако, в действительности, хотя солдаты РОА не носили эсэсовских рун, их командующим было Генрих Гиммлер.
7 февраля 45-года Гиммлер приказал Херре выдвигать части РОА к Одеру, где сражалась подчиненная рейхсфюреру СС группа армий «Висла». Однако Буняченко отказался выдвигаться к Одеру без прямого приказа Власова, и в середине марта направил свою дивизию в Чехию. Туда же направилась и дивизия генерала Зверева.
5 мая 1945 года по просьбе только что сформированного правительства Чехии войска Буняченко вошли в Прагу и арестовали немецкий гарнизон. В городе вспыхнули бои между власовцами и отказавшимися сдаваться частями полиции и СС. На следующий день в Прагу вошли свежие силы вермахта, и в центре города на Градчанах завязалось настоящее сражение. Только 7 мая генерал Буняченко разоружил последние отряды немцев и арестовал Карла Франка, который как военный преступник через год был повешен. Одновременно 650 -я дивизия, направлявшаяся в Прагу из Линца, была окружена войска Конева. 9 мая, когда части Советской армии подошли к Праге, дивизия генерал-майора Буняченко и плененные ей немцы вместе покинули город и в тот же день перешли в американскую зону оккупации.
Власов сдался американцам 12 мая, в через три дня генерал уже сидел во внутренней тюрьме НКВД на Лубянке. 4 января 1946 ода начальник Главного управления контрразведки «Смерш» генерал Абакумов доложил Сталину, что 12 самых активных членов КОНР арестованы. Уже тогда было решено, что все власовцы, проходящие по готовящемуся процессу, будут приговорены к смертной казни через повешение. Первоначально суд над Власовым планировалось сделать открытым, но из опасений, что «подсудимые будут излагать свои взгляды, которые объективно могут совпасть с настроениями определенной части населения, недовольного советской властью», от этой идеи пришлось отказаться.
В течении двух дней, 30 и 31 июля 1946 года, в Москве судили генералов Власова, Трухина, Буняченко, Меандрова, Зверева и еще семь видных лидеров КНОР. Все обвиняемые были приговорены к смерти и повешены.
Крайний справа
Еще одна глава из моей старой книги
7 июня 1942 года начальник одной из секций Отдела военной пропаганды при ОКВ майор Николос фон Гроте направил докладную записку начальнику Отдела Иностранные армии Востока (Fremde Heere Ost) ОКХ полковнику фон Рёне. В этом документе, доказывающем необходимость создания Русской Освободительной Армии, среди всего прочего содержалось следующее: «Когда мы обсуждали с русскими военнопленными вопрос о создании новой антисталинской России, в качестве возможных лидеров движения сопротивления были названы генералы Рокоссовкий, Малиновский и Власов ». Пять недель спустя в штаб 38-го армейского корпуса вермахта был доставлен плененный командующий 2-й ударной армией РККА генерал-лейтенант Андрей Власов.
Власов родился 1 сентября 1900 года в селе Ломакино Сергачевского уезда Нижегородской губернии в семье зажиточного крестьянина, занимавшегося портняжным делом. В 1915 году, по окончании духовного училища, Андрей Власов поступил в семинарию, где и проучился до самого октябрьского переворота, а заем перевелся в трудовую школу 2-й ступени. В течении года молодой Власов посещал лекции на агрономическом факультете Нижегородского университета, однако не смог кончить курс, так как в мае 20-го года был призван в армию. Он был зачислен в 27-й Приволжский стрелковый полк, но, прослужив несколько месяцев, был направлен на Нижегородские курсы командного состава РККА. Став красным командиром, Андрей Власов был отправлен на врангелевский фронт в составе 14-го Смоленского стрелкового полка 2-й Донской дивизии. Когда закончилась гражданская война, Власов остался в этом полку. Прослужив во 2-й Донской дивизии восемь лет, он последовательно прошел все офицерские должности от командира взвода, до начальника штаба полка. С 1928 по 1929 год Власов учился на Высших военно-тактических курсах «Выстрел», расположенные в подмосковном Солнечногорске. В ноябре 1930 года Андрей Власов вступив в партию и был переведен в Ленинград на должность преподавателя тактики в Военной школе. Через три года он был назначен помощником начальника оперативного отдела штаба Ленинградского военного округа. Прослужив в этом качестве еще три года, Власов стал начальником учебного отдела военных переводчиков разведотдела штаба ЛВО. Закончив один вечерний курс военной академии им. Фрунзе, в середине 37-го года он вернулся в войска и до мая следующего года последовательно командовал несколькими полками в Киевском округе, а затем был назначен начальником оперативного отдела штаба КОВО. С сентября 38-го года Андрей Власов служил командиром 27-й стрелковой дивизии. Следующим этапом этой блестящей карьеры, которая стала возможной не в последнюю очередь благодаря чисткам офицерского состава РККА, было включение Власова в состав советской военной миссии и Китае. Столь быстрый взлет бывшего семинариста по служебной лестнице объясняется близким знакомством Андрея Власова с Блюхером, однако арест и последующий расстрел маршала никак не отразились на карьере его протеже.
В Китае полковника Власова, взявшего псевдоним «Волков», назначили начальником штаба главного военного советника Чан Кай-ши комдива Черепанова. В его обязанности входило чтение китайским офицерам лекций по тактике. Власов прекрасно справился с этим заданием и вскоре Черепанов послал его на фронт с важным самостоятельным заданием. Ему предстояло убедить маршала Янь Сишань, командовавшего войсками гоминьдана в провинции Шаньси, прекратить интриги против Чан Кай-ши и принять участие в общем наступлении на японцев, план которого был разработан в штабе Черепанова. Личный переводчик полковника, бежавший впоследствии от коммунистов на Тайвань, вспоминал: «Русский [т.е. Власов] обладал исключительной способностью концентрироваться на задаче дня и не допускал, чтобы что-нибудь отвлекало его от ее решения. О выпивке и речи не было. Когда мы выезжали на боевые позиции, полковник давал указания пристрелить его, если попадем в засаду к японцам». «Волков» смог подчинить маршала приказам из штаба, чем настолько расположил к себе Чан Кай-ши, что по возвращении Черепанова на родину, тот по согласованию с Москвой назначил полковника главным военным советников в Китае и наградил его орденом Золотого Дракона. В ноябре 39-го Власов покинул Китай с великолепной аттестацией:
«Достоин назначения на должность начальника штаба армии и присвоения внеочередного звание комбрига». На родине он стал в Госхран китайский орден, которые все равно нельзя было носить в Союзе, и золотые часы, подаренные женой Чан Кай-ши. Взамен Сталин наградил Власова орденом Красной Звезды, присвоил звание комбрига и направил командовать элитной 99-й стрелковой дивизией. Через год на маневрах Киевского особого военного округа дивизия Власова была призвана лучшей и он получил орден Ленина. Теперь его покровителем стал сам товарищ Сталин, что впоследствии позволяло генералу в глаза посылать по матери Жукова и заявлять о полной военной некомпетентности Мерецкова. Вообще, с Жуковым у Власова отношения не сложились. Оба генерала терпеть ни могли друг друга. Когда в феврале 42-го года Жуков прибыл в расположение 20-й армии и после работы решил переночевать, командующий Власов сообщил ему, что расположения штаба каждую ночь обстреливаются артиллерией противника. Жуков раздумал оставаться на ночь и сразу же уехал в Москву, а Андрей Власов весь вечер не без удовольствия рассказывал офицерам своего штаба о трусости начальства.
Перед нападением Германии на СССР, генерал Власов был назначен командиром 4-го механизированного корпуса, развернутого в районе Перемышля и Львова. На второй день войны корпус Власова контратаковал 1-ю танковую группу противника, наступавшую в ровенском направлении. Здесь в течении недели разворачивалось первое крупное танковое сражение между советскими войсками и частями вермахта. Не представляя себе масштабов вторжения, командование фронта приказало «нанести мощный контрудар во фланг прорвавшейся группировки противника, уничтожить ее и восстановить положение.» Совместно с Власовым в этой операции принимали участие 9-й механизированный корпус Рокоссовского, а также 22-й, 15-й, 19-й и 8-й корпуса. 4-й механизированный корпус, наступавший в первом эшелоне, понес большие потери и начал отходить на восток. В сентябре 41-го года генерал Власов был назначен командующим 37-й армией, которая из последних сил защищала Киев. Через несколько дней после того, как он принял командование, танковые клинья вермахта замкнули кольцо окружения восточнее столицы Украины. В мешке оказались 5-я, 37-я и 26-я армии РККА, в том числе и командование Юго-Западного фронта. 19 сентября, когда было уже слишком поздно, Сталин приказал оставить Киев, оборона которого теперь утратила всякое значение. После боев в котле, Андрей Власов вместе с группой уцелевших работников штаба 37-й армии начал пробиваться к своим. Проблуждав по лесам более недели, командующий приказал рассредоточиться и выходить из окружения по 3-4 человек. 1 ноября 1941 года генерал Власов вышел к Курску, где встретился с частями Красной Армии. По свидетельству очевидцев, во время блужданий в котле он и не думал сдаваться в плен. Более того, Власов считал, что если бы немцы не прорвались с флангов, они бы никогда не смогли бы взять Киев и ему не пришлось теперь, переодевшись в штатское, пробираться через патрули вермахта.
Сразу после выхода из окружения Власов был назначен командующим 20-й армией, которая была полностью уничтожена в боях с вермахтом и пока существовала только в виде мешка с документами. Немцы рвались к Москве и армию следовало создать заново. 30 ноября 41-го года части 20-й армии были прямо с эшелонов введены в бой в районе Лобно северо-западнее Москвы, куда оттеснив 16-ю армию Рокоссовского, вышли танки Рейнгардта, прорвавшиеся вдоль канала Москва-Волга. Уже 2 декабря Власову удалось отбросить противника на 3 километра и на этом участке остановили продвижение вермахта к столице.
Через три дня, 5 декабря 1941 года, войска Западного фронта (генерал Жуков) , в состав которых входила и армия Власова, начали Клинско-Солнечногорскую наступательную операцию. В этой операции главная роль была отведена 20-я армий, наносившей удар в стук 3-й и 4-й танковых групп противника на направлении на Солнечногорск. 8 декабря солдаты армии генерала Власова совместно с приданной им 2-й Московской рабочей стрелковой дивизией выбили немцев из Красной Поляны. Спустя три дня передовые отряды передовой отряд Власова в составе 24-й танковой бригады с десантом морской пехоты перерезал Ленинградское шоссе к северо-западу от Солнечногорска, игравшего важную роль с системе обороны противника. 12 декабря 31-я танковая бригада ворвалась в город, который к исходу следующего дня был полностью освобожден. Согласованные удары армий Жукова заставили войска вермахта отойти на заранее подготовленные позиции на линии рек Лама и Руза. На это рубеже 25 декабря 41-го года контрнаступление северного крыла Западного фронта закончилось – непосредственная угроза Москве была ликвидирована.
В середине января 1942 года Жуков продолжил наступление. И снова главной ударной силой стала 20-я армия генерал-майора Андрея Власова. Эта армия, усиленная 4 бригадами от соседних 1-й ударной и 16-й армии Рокоссовского, должна была наступать на узком участке из района Волоколамска в направлении Шаховской.10 января 42-го года войска Власова прорвали оборону противника на 8-километровом участке, но немцы дрались отчаянно и не отступали даже перед угрозой окружения. После трех дней кровопролитный сражений первый эшелон генерала Власова вышел на подступы к Шаховской. На следующее утро в бой были введены все части 20-й армии. По приказу Жукова 2-й гвардейский корпус развернулся на Гжатск и овладел укрепрайоном противника в районе села Середа. 16 и 17 января три армии заняли Лотошино, Шаховскую и перерезали железную дорогу Москва-Ржев. Однако, 19 января ставка сняла с западного фронта 1-ю ударную армию, срочно перебросив ее под Старую Руссу. В итоге, 20-ю армию пришлось растянуть вдоль линии фронта почти вдвое. Продвинувшись еще немного вперед, в конце января войска Власова были остановлены на рубеже Погорелое—Городище—Дурыкино.
7 марта 1942 года генерал-майор Власов был вызван в Москву. Сталин тепло встретил своего любимца, произвел его в следующее звание и наградил орденом Красной Звезды. Теперь перед свежеиспеченным генерал-лейтенантом стояла новая задача – он должен был прорвать блокаду Ленинграда.
Одновременно с контрнаступлением под Москвой командующий Волховского фронта генерал Мерецков после удачной операции под Тихвиным попытался пробиться к Ленинграду. 2-я ударная армия генерал-лейтенанта Клыкова при поддержке 59-й армии смогла смять позиции противника на стыке 38-го и 39-го корпусов вермахта в районе Мясного Бора и, продвигаясь вдоль полотна железной дороги Ленинград—Новгород, углубилась на 70 километров. В начале февраля 42-го навстречу 2-й армии в район Любани начала пробиваться 54-я армия Ленинградского фронта. В случае успеха части РККА окружили бы 39-й и 1-й корпуса противника, после чего можно было нанести удар в тыл 18-й армии вермахта, блокировавшей северную столицу. Но, с середины февраля немцы, перебросил силы с других фронтов, стали атаковать фланги 2-й ударной армии, а 19 марта 42-го года части 38-го и 39-го корпусов закрыли прорыв у районе Мясного Бора. В это время тяжело заболел Клыков, и на смену ему Москва отправила генерала Власова. Ставка, назначив Андрея Власова командующим армией и 1-м заместителем командующего Волховского фронта, ждала от генерала чуда – он должен был на юге восстановить ворота у Мясного Бора, а на северо-востоке соединиться в Любани с частями 54-й армии. Однако, возможностям человека, пусть даже очень талантливого, есть предел, и чуда не произошло. Сталин сам того не ведая, послал своего любимого генерал-лейтенанта на верную погибель. Назначь он командующим 2-й ударной армией кого-либо другого, и в 45-м году маршал Власов мог бы штурмовать Берлин, а затем принимать парад Победы на Красной площади. Но, судьба распорядилась иначе. Маршальские звезды легли на погоны других генералов, а Власову пришлось расхлебывать последствия военного «гения» Сталина, решившего уже в начале 42-го года полностью разгромить немцев. Организованные на всех фронтах контрнаступления закончились полным провалом, и волховский котел стал наиболее вопиющим примером из длинного ряда поражений РККА в первой половине 1942 года.
Каминский в Варшаве, 1944 г.
Приняв командование окруженной 2-й ударной армией генерал-лейтенант Власов организовал систему обороны, которая позволяла быстро уничтожить прорвавшиеся внутрь кольца силы противника. Тяжелая техника, ставшая бесполезной при оборонительных боях в заросших непроходимым лесом болотах, была сосредоточена в районе реки Глушица и подготовлена в эвакуации. Пока несколько дивизий вели бои по внутреннему периметру окружения, восточная группа войск Власова пыталась пробиться на соединение с 59-й армией генерал-майора Коровникова. Однако, измотанной в сражениях 2-й ударной армии пришлось отражать атаки свежих частей вермахта, и к концу мая в дивизиях Андрея Власова осталось всего 2-3 тысячи умирающих от голода солдат. Снабжение окруженной армии по воздуху наладить не удалось. Бойцы Власова перешли на подножный корм, но продолжали вести бои с превосходящими силами противника. Положение сильно осложнилось 2 июня 42-го года, когда работник штаба Власова техник-интендант 2-го ранка Малюк перебежал к немцам и выдал им расположение частей 2-й ударной армии и место дислокации КП. Только 21 июня 59-я армия смогла прорубить узкий коридор в районе Мясного Бора, но через несколько дней ворота захлопнулись, не оставив окруженцам надежны на спасение. После этого Власов, находившийся в северном районе котла, приказал уничтожить все радиостанции, чтобы противник не смог обнаружить штаб. Одновременно по приказу ставки была взорвана вся боевая техника. Через несколько дней тяжелейших боев во 2-й ударной армии осталось всего несколько тысяч человек.
Управление войсками было потеряно, и генерал Власов приказал начальнику своего штаба Виноградову разработать план выхода командования армии из окружения. Рассредоточившись, штаб 2-й ударной армии начал пробираться на восток. Начальник связи армии генерал-майор Афанасьев смог выйти из окружения. На заседании Военного совета Волховского фронта он рассказывал: «Мне было приказано организовать оборону КП и встретить фрицев организованным огнем, отбросить их в лесную местность. Я собрал 50 бойцов, вместе с комиссаром штаба тов. Свиридовым встретили фрицев ружейно-автоматным огнем, рассеяли их, но противник продолжал нажимать, увеличив свои силы, усилился огонь по КП. Нужно отметить, что тов. Власов, несмотря на обстрел, продолжал стоять на месте, не применяясь к местности. В его поведении чувствовалась какая-то рассеянность или забывчивость. Когда я стал предупреждать – «надо укрыться», то все же он остался на месте. Заметно было потрясение чувств. Виноградов взялся за организацию отхода в тыл противника с выходом через фронт к своим. Составили список отряда. Разбили его на отделения: охраны, разведки и истребителей. Пошли на север, где в лесу по дороге около Большого Апрелевского Моха встретили три других наших группы. Все опять разошлись по разным направлениям. Но, немцы учли, что части Красной Армии следуют в глубокий тыл, и, опасаясь этого, быстро организовали по реке Кереть пикеты, охрану, и не пропускали наши отряды в леса – глубокий тыл противника. Пройдя близ Ольховки, мы нашли подвесную переправу. Пикета здесь не было, и мы смогли перейти на западный берег реки Кересть. Все устали, истощали, холодные, питались только травой, без соли, варили себе только пресные супы и грибы. Было принято решение силами истребительного отделения совершить налет на машину, груженную продовольствием. Но, вся группа попала под огонь ДЗОТа и потеряла двух человек. Тов. Виноградов договорился в тов. Власовым, что наш отряд надо разбить на маленькие группы, которые должны сами избрать маршрут движения и план действий. Я возражал против этого мероприятия, предложив пробираться к партизанам и по имеющейся у них рации связаться с нашими частями на востоке. Но, мое предложение не было принято. Тогда я со своей группой из 4 человек ушел по своему маршруту. Перед уходом я спросил Власова, куда они пойдут. Власов и Виноградов ответили мне, что они уйдут последними и еще не выбрали направление движения. Хорошо с ними попрощались, и я со своими людьми двинулся в путь.» Генерал Афанасьев был последним, кто видел Власова на свободе. Через три недели, 14 июля 1942 года, берлинское радио в сводке верховного командования передало: «Во время очистки недавнего волховского кольца обнаружен в своем убежище и взят в плен командующий 2-й ударной армией генерал Власов.»
В Советском Союзе писали, что Андрей Власов добровольно сдался в плен. Сам Власов утверждал, что он был ранен в последнем бою и был пленен в бессознательном состоянии. Но, правда намного прозаичнее. Вот строки из допроса следователям НКВД личного повара генерала Марии Вороновой, которая волею судьбы оказалась участником этого события: «Находясь в окружении, Власов в числе 30-40 человек штабных работников пробовали соединиться с частями Красной Армии, но ничего не получалось. Блуждая по лесу, мы соединились с руководством одной дивизии, командиром которой был Черник, и нас стало уже около 200 человек. Примерно в конце июня 42-го года, под Новгородом, немцы обнаружили нас в лесу и навязали бой, после которого Власов, я, солдат Котов и шофер Погибко вырвались в болото, перешли его и вышли к деревням. Погибко с раненым бойцом Котовым пошли в одну деревню, а мы с Власовым пошли в другую. Когда мы зашли в деревню, названия которой я не знаю, зашли в один дом, где нас приняли за партизан, местная «самооборона» окружила дом, и нас арестовали. Нас посадили в колхозный амбар, а на другой день приехали немцы, предъявили Власову вырезанный из газеты его портрет в генеральской форме, и Власов вынужден был признаться, что он действительно генерал-лейтенант Власов. До этого он рекомендовался учителем-беженцем. Немцы, убедившись, что они поймали генерал-лейтенанта Власова, посадили нас в машину и привезли на станцию Сиверская, в немецкий штаб.» Так закончилась первая половина жизни генерала Власова и началась вторая. Она была намного короче и бесславнее.
После первых военных неудач зимы 41-го года в кругах офицеров вермахта и чиновников Восточного министерства Розенберга, которые с самого начала были недовольны официальной расистской политикой на оккупированной территории СССР многие пришли к убеждению, что Сталина можно победить только руками самих русских. Правда, толковался этот тезис по-разному. Если отдельные идеалисты считали, что необходимо создание военных частей из прогермански настроенных советских военнослужащих, во главе которых мог бы стать «русский де Голль», то люди более прагматичные рассматривали эту идею только с точки зрения нового вида военной пропаганды, призванного внести разлад в ряды противника. Так или иначе, к 1942 году немцы взяли в плен около 4 миллионов советских военных, т.е. почти всю довоенную кадровую армию Сталина. Пятая часть пленных (примерно 800 тысяч человек) служили в вспомогательных частях вермахта на правах «добровольных помощников», или хиви (Hilfsfreiwillige – Hiwi), носили немецкую военную форму и были заняты в ПВО, на транспорте, либо в инженерных войсках. В декабре 41-го года майор Вайсс сформировал из хиви первый батальон, целью которого была борьба с партизанами. Вскоре в тылу группы армий «Центр» против белорусских партизан действовало уже 6 таких батальонов: «Днепр», «Березина», «Двина», «Принять», «Волки» и «Осинторф». Первый опыт оказался удачным, и командующий тылом группы армий «Центр» генерал фон Шенкендорф докладывал в Берлин: «Эти русские соединение более пригодны для борьбы с партизанами, чем немецкие. Как и партизаны, русские солдаты проникают в лес, в болотистую местность, отлично умеют приспособиться к местности. Хорошую поддержку русским соединениям оказывает местное население. Использование русских формирований оказывает большое пропагандистское воздействие на население. Усилия партизан переманить служащих русских формирований на свою сторону начались с первых дней создания этих частей. До сих пор они не имели успеха. Служащие батальонов «Днепр» и «Березина», которые вели тяжелые бои и понесли большие потери, несмотря на распространяемые воздушным путем листовки и умелые действия женщин, не поддались уговорам. Одна рота батальона «Березина» в течении 28 часов была окружена партизанами, которые неоднократно предлагали ей перейти на их сторону. Несмотря на эти предложения и понесенные значительные ни один человек не последовал этому призыву.» Наибольшую известность получило соединение Бронислава Каминского, поляка по национальности, которые по личному приказу Кейтеля сформировал из пленных белорусов и русских бригаду «Русская Народная Национальная Армия» (РННА). Будучи немцем по матери, Каминский смог быстро найти общий язык с фон Шенкендорфом и получить для своей бригады трофейные русские танки и артиллерию. Его соединение, дислоцированное около города Локоть на краю знаменитых брянских лесов, провело несколько крупных карательных экспедиций и довольно быстро очистили свой район от партизан. Но, сам Бронислав Каминский не мог быть использован немцами в качестве лидера антисталинской оппозиции. Он не был ни русским, ни кадровым военным.
В гостях у Геббельса
В марте 42-го года Франц Гальдер создал при своем штабе Отдел военной пропаганды, который возглавил генерал-майор Хассо фон Ведель. Главной задачей этого отдела стала работа с высокопоставленными советскими военнопленными, давшими согласие работать на Рейх. Первыми подопечными Веделя стали генерал-майор Федор Трукин и полковник Меандров. Но, наиболее активно сотрудничал с немцами комиссар дивизии Милентий Зыков, еврей по национальности (!), который называл себя племянником старого большевика Бубнова, работавшего вместе с Бухариным и расстрелянного Сталиным в 1935 году. Именно Зыков разработал проект создания «Русской Освободительной Армии» и национал-социалистского правительства России, во главе которых должен был стать пленный советский генерал. Таким генералом и оказался сорокадвухлетний Андрей Власов.
15 июля 1942 года Власов был доставлен в штаб группы армий «Север», расположенный в старом остзейском замке недалеко от Ленинграда. В разговоре с командующим группой «Север» генералом Георгом Линдерманном он заявил, что у советского командования не сил для наступления под Ленинградом, и резервы вермахта было срочно переброшены на юг к Сталинграду. Теперь дороги назад для Андрея Власова не было. Он был направлен в лагерь Лютцен в Восточной Пруссии, а в конце июля переведен в Винницу, где при ставке фюрера был создан лагерь для высокопоставленных советских военнопленных. Здесь 3 августа 42-го года Власов вместе с полковником Боярским, взятым в плен под Харьковым двумя месяцами ранее, написали докладную записку, в которой выразили согласие сотрудничать с германским командованием. Вскоре он был передан Отделу военной пропаганды ОКВ и переехал в Берлин, где в особняке на Викторианштрассе 10 был создан «штаб русских сотрудников» из военнопленных, время от времени консультировавших различные министерства рейха по проблемам России. Через несколько месяцев по инициативе Веделя и с согласия Кейтеля при ОКВ был создан Отдел восточной пропаганды особого назначения (Ostpropagandaabteilung zur besondere Verwendung) под началом бывшего переводчика фон Бока а теперь сотрудника одела Иностранные армии Востока ОКХ остзейского немца Штрик-Штрикфельда. Отдел расположился в старом барачном лагере Дабендорф к югу от Берлина.
В сентябре 42-го года по инициативе Рённе и Веделя Власов как «председатель» Русского Освободительного Комитета написал свою первую листовку, которую немцы распространяли только за линией фронта. Гитлер и слышать не хотел о каких-либо серьезных контактах с русскими и настаивал на чисто пропагандистском характере этой деятельности. Сам же Власов предлагал передать ему под команду всех хиви, обещая закончить войну с СССР за несколько недель. Он рассчитывал на создание полунезависимого Российского государства, свободного от коммунистов. Однако нацисты ничего подобного не предусматривали. Если у Розенберга и существовали какие-то планы по предоставлению «независимости» Прибалтики, и до начала войны в его министерстве шли довольно туманные разговоры о Белоруссии и Украине, то насчет России позиция всех фашистских бонз была однозначна – страна должна быть колонизирована, а коренное население выселено в Сибирь. О сохранении русской государственности в какой-либо форме не было и речи. Еще в марте 1942 года Гитлер в разговоре с Геббельсом обрисовал будущее оккупированных территорий на Востоке. После завершения операций по захвату Москвы, Ленинграда и Кавказа, запланированного на октябрь 42-го, фюрер намеревался выстроить гигантскую систему укреплений по линии Астрахань—Архангельск, из-за которой вести новую столетнюю войну с сибиряками. Оккупированную части России Гитлер намеревался превратить в некое подобие Британской Индии. 25 октября 42-го года Альфред Розенберг представил Гитлеру составленный в недрах его министерства меморандум, предлагавший использовать в борьбе с Россией внутренние силы, оппозиционные Сталину. Но Гитлер, назвав этот план полной чушью, заявил, что в СССР нет никакой антисталинской оппозиции и посоветовал своему старому товарищу по партии вернуться с небес на землю и заняться серьезными делами. Но, Розенберг не успокоился и вместе с фон Гроте продолжил разработку Власова и Русского Освободительного Комитета, состоявший из согласившихся сотрудничать с немцами пленных советских офицеров. Так Зыков составил знаменитый манифест «Смоленского комитета», который по количеству пунктов получил название «Листовка 13».
В красивой форме перед строем
24 февраля 43-го года Андрей Власов в специально разработанной для него форме покинул Берлин и направился в поездку по тылам групп армий «Центр» и «Север». В Красноброде он встретился с фон Клюге, а в Могилеве имел длительный разговор с фон Шенкендорфом и выступил перед военнопленными. Наконец, генерал добрался для Смоленска и в промерзшем полупустом зале городского театра зачитал свое воззвание. Затем он направился в Гатчину, где выступил перед фельдмаршалом Кюхлером и офицерами его штаба. В своей речи Власов, не знакомый с планами фюрера насчет «колыбели революции», желавшего сровнять город с землей а территорию, на которой он стоял, передать финнам, заявил: «Война закончиться. Мы освободимся от большевизма и будем принимать немцем как самых дорогих гостей у себя в Ленинграде, которому будет возвращено его историческое название.» Когда Борман доложил об этом Гитлеру, фюрер был вне себя от ярости. Напрасно Кейтель пытался объяснить, что все пропагандистская акция была задумана только для внешнего употребления и была направлена на увеличения числа перебежчиков из Красной Армии. Гитлер напомнил фельдмаршалу о том, как в 1916 году Людендорф создал Польский легион, который через два года повернул оружие против немцев. 17 апреля фюрер издал приказ, по которому Власова и всю его команду следовало немедленно вернуть в лагеря для военнопленных. Всех хиви, которые с декабря 42-го года были сведены в Управление Восточных войск ОКВ под началом генерала Хелльмиха, следовало убрать с Восточного фронта и отправить на угольные шахты в Западную Европу. Однако, как и многие другие распоряжения Гитлера, этот приказ никто не собирался выполнять. Борман вскоре забыл о Власове, которого взял под свою защиту Геббельс. Но, хиви начали перебрасывать во Францию и на Балканы, правда не на угольные шахты, а для борьбы с партизанами. Власов попытался протестовать, но ему настоятельно порекомендовали не вмешиваться и думать о собственной безопасности.
После высадки союзников в Нормандии и краха группы армии «Центр» в Белоруссии нацистское руководство стало куда менее разборчиво в союзниках и вновь вспомнило о Власове. Теперь генералом серьезно заинтересовался Гиммлер, для которого русские сразу же перестали быть «недочеловеками». Еще в конце апреля 44-го года шеф СС затребовал данные о разработке Русского Освободительного Комитета, в частности о воздействии «Листовки 13 » на моральный дух противника. Рейхсфюрер узнал, что если сразу после появления листовки на фронте в течении лета 1943 года из Красной Армии перебежали 13 тысяч солдат, то в первые месяцы 44-го их количество снизилось до 2 тысяч. Гиммлер желал увеличить поток дезертиров, и по его приказу редактор официального издания СС «Дас Шварце Корпс» полковник Гюнер Д`Альквен обратился к фон Гроте с предложением совместно разработать операцию «Скорпион» («Skorpion»). 26 июня 44-го года Д`Альквен встретился с одним из сотрудников Власова бывшим секретарем райкома партии Жиленковым в штабе Моделя недалеко от Львова. Полковник предложил ему занять место Власова, но Жиленков отказался. За несколько дней до этого гестапо прямо в центре Берлина похитило, а затем убило Зыкова – Гиммлер, решив использовать Русский Освободительный Комитет, не хотел иметь дело с евреем и провел расовую чистку. 11 июля Советская Армия начала наступление в Галиции, и через три дня Адольф Гитлер разрешил Гиммлеру пойти на прямые переговоры с Андреем Власовым.
16 сентября 1944 года в своей ставке Биркенвальд в Восточной Пруссии Гиммлер уже в качестве главнокомандующего резервной армией принял генерала Власова. Они разговаривали в течении 6 часов. Из кабинета рейхсфюрера СС Власов вышел уже генерал-полковником и командующим Русской Освободительной Армией – РАО (russ.Befreitungsarmee), состав которой был определен всего в две пехотные дивизии. Кроме того, генерал Власов получил разрешение на создание правительства России, на территории которой к этому времени ни осталось ни одного немецкого солдата (кроме пленных, разумеется).
14 ноября 1944 года в Праге был создан Комитет Освобождения Народов России (КОНР). В опубликованном по сему случаю манифесте говорилось, что целью создания данного органа служит свержение сталинской тирании, прекращение войны, заключение почетного мира с Германией и «создание новой свободной государственности без большевиков и эксплуататоров.» Власов и КОНР выдвинули программу из 14-ти пунктов, среди которых были: равенство всех народов, утверждение национально-трудового (!?) строя, неприкосновенность частной трудовой собственности, ликвидация колхозов и т.д. и т.п. Пытаясь спасти свой режим Гитлер был согласен пообещать русским даже: «уничтожение режима террора и насилия, ликвидацию насильственных переселений и массовых ссылок, введение свободы религии, совести, собраний, печати, гарантию неприкосновенности личности, равенство всех перед законом, независимость и гласность суда». Правда, прежде чем выполнять все эти обещания в России, нацистам не мешало бы завести подобные порядки у себя дома, в Третьем рейхе.
7 ноября 1944 года генерал Кёстринг, сменивший русофоба Хелльмана на посту командующего Восточными войсками, переименованными теперь в Добровольческие, поручил начальнику своего штаба бывшему военного атташе в Москве майору Хайнцу Херре сформировать на базе Мюнзинген близ Ульма первую дивизию Власова. Созданная Херре 600-я пехотная дивизия вермахта вобрала в себя 30-ю белорусскую дивизию СС бригаденфюрера Зиглунда (по некоторым данным дивизия Зиглунда, состоявшая из бывших солдат Белорусской Крайовой Обороны, носила номер 29, 30-я же дивизия состояла из русских и украинцев; но доподлинно известно, что в армию Власова влилось именно подразделение Зиглунда ) и остатки бригады РННА. К тому времени оберфюрер СС Бронислав Каминский, бежавший к партизанам ОУН в Галицию после того как его бригада «отличилась» в боях с Армией Крайовой в Варшаве, был убит группой агентов гестапо под командованием штандартенфюрера Биркампа. Во главе 600-й дивизии был поставлен казачий атаман генерал-майор Сергей Буняченко, прославившийся своей жестокостью и страстью к мародерству. Полковник Буняченко, украинец по национальности, отличился в битве за Нормандию. Гитлер произвел его в генералы и назначил командиром первой дивизии Власова.
19 декабря 1944 года Геринг передал в распоряжение армии Власова 16 самолетов «Мессершмидт-109 Г», 12 «Юнкерс-88» и 5 «Хенкель-111». Одновременно был сформирован парашютно-десантный батальон и батальон связи ВВС. Менее чем через месяц в Хойберге было начато формирование второй дивизии РОА, получившей порядковый номер 650. Командиром 650-й дивизии вермахта стал генерал-майор Сергей Зверев. 28 января 45-го года Гитлер заявил, что Русская Освободительная Армия не входила в состав вермахта и напрямую подчиняется КНОР. Однако, в действительности, хотя солдаты РОА не носили эсэсовских рун, их командующим было Генрих Гиммлер.
7 февраля 45-года Гиммлер приказал Херре выдвигать части РОА к Одеру, где сражалась подчиненная рейхсфюреру СС группа армий «Висла». Однако Буняченко отказался выдвигаться к Одеру без прямого приказа Власова, и в середине марта направил свою дивизию в Чехию. Туда же направилась и дивизия генерала Зверева.
5 мая 1945 года по просьбе только что сформированного правительства Чехии войска Буняченко вошли в Прагу и арестовали немецкий гарнизон. В городе вспыхнули бои между власовцами и отказавшимися сдаваться частями полиции и СС. На следующий день в Прагу вошли свежие силы вермахта, и в центре города на Градчанах завязалось настоящее сражение. Только 7 мая генерал Буняченко разоружил последние отряды немцев и арестовал Карла Франка, который как военный преступник через год был повешен. Одновременно 650 -я дивизия, направлявшаяся в Прагу из Линца, была окружена войска Конева. 9 мая, когда части Советской армии подошли к Праге, дивизия генерал-майора Буняченко и плененные ей немцы вместе покинули город и в тот же день перешли в американскую зону оккупации.
Власов сдался американцам 12 мая, в через три дня генерал уже сидел во внутренней тюрьме НКВД на Лубянке. 4 января 1946 ода начальник Главного управления контрразведки «Смерш» генерал Абакумов доложил Сталину, что 12 самых активных членов КОНР арестованы. Уже тогда было решено, что все власовцы, проходящие по готовящемуся процессу, будут приговорены к смертной казни через повешение. Первоначально суд над Власовым планировалось сделать открытым, но из опасений, что «подсудимые будут излагать свои взгляды, которые объективно могут совпасть с настроениями определенной части населения, недовольного советской властью», от этой идеи пришлось отказаться.
В течении двух дней, 30 и 31 июля 1946 года, в Москве судили генералов Власова, Трухина, Буняченко, Меандрова, Зверева и еще семь видных лидеров КНОР. Все обвиняемые были приговорены к смерти и повешены.
Крайний справа
