Гитлер и секс - 6


Гели Раубаль - модель Гитлера



Ева Браун в возрасте 17 лет




Самоубийца

Племянница Гитлера Гели Раубаль, дочь его овдовевшей двоюродной сестры Ангелы, в возрасте 19 лет переехала в Мюнхен к «дяде Альфу» и поселилась в комнате в Швабинге. Она оставалась там даже тогда, когда Гитлер снял роскошную квартиру на Принц-регентштрассе. Гели была звездой семьи. Она стала первой из всего семейства, кто смог поступить в высшее учебное заведение.
В Мюнхене она в течении двух семестров изучала медицину, но мечтала о карьере оперной певицы, и дядя оплатил ей уроки пения. Гели надеялась в дальнейшем продолжить свое образовании в Вене. Однако дядя сомневался в ее таланте. Он сравнивал ее профиль со сфинксами в Верхнем Бельведере в Вене, каменными гермафродитами, загадочными и непристойными, которые украшают парк гомосексуалиста принца Евгения Савойского, самого могущественного человека своего времени в дунайской монархии.
8 сентября 1931 года Гели выстрелила себе в сердце из пистолета Гитлер системы «Вальтер». Гитлер утверждал, что не ссорился с ней перед самоубийством. Однако незадолго до этого он имел серьезный разговор со своих шофером Эмилем Морисом, который влюбился в Гели и встретил взаимность. Гитлер прекрасно относился к Морису, который вместе с ним отбывал заключение в Ландсбергской тюрьме и только ему позволял называть себя «Морицль». Зигмунг писал: «С полным основанием можно утверждать, что в 20-е годы Морис был лучшим другом Гитлера. Даже постоянные слухи о том, что Морис имел еврейские корни, циркулирувавшие даже в кругу его семьи, не могли омрачить эту дружбу. В 1921 - 1927 годах он был бессменным шофером Гитлера». (83) Мог ли Гитлер ревновать Мориса к Раубаль? В свое время нечто похожее уже случилось с Густлем Кубицеком, с которым Гитлре порвалд отношения по той же причине. В конце 1927 года фюрер уволил своего шофера, а к Гели была приставлена служанка. Однако ни о какой любви не могли быть и речи. Он даже не поехал в Вену на похороны Гели, сославшись на трудности с австрийскими властями, на самом же деле из-за того, что не хотел пропускать партийное мероприятие в Гамбурге. Человек, который с таким удовольствием посещал различные траурные мероприятия и сооружал монументы, не счел нужным поставить на могиле мнимо любимой Гели приличное надгробие.
Действительно, различие между созданным Гитлером культом мертвых, церемониями в честь «марша на Фельдхеррнхалле» и его полным пренебрежением к могиле Гели поразительно. Ведь это была самая большая любовь в его жизни! Он ежегодно устраивал поминальные церемонии в честь своих погибших товарищей и всего только раз, ровно через год после смерти Гели, нашел время посетить ее могилу. Разумеется при этом он не упустил возможность импозантно возложить на могильный холм букет красных роз. Эффектный выходь безутешного кавалера с розой достиг своей цели, произведя весьма сильное впечатление на немногочисленных свидетелей этого события.
«Позднее это самоубийство стали активно использовать в пропагандистских целях». Гитлер превратил несчастную девушку в алиби и средство защиты от женщин. Фюрер стилизовал погибшую племянницу под свое единственную любовь, смерть которое была настолько трагична, что не позволяет ему больше общаться ни с одной женщиной.
«В комнате Гели все осталось в неприкосновенности, только кровь впиталась в пол. Вся ее одежда должны была висеть в шкафу... Все ее вещи, пластинки, записки, либретто к операм, которые она смотрела, лежали на своих местах. В комнате всегда стояли свежие цветы. Ключ от этого помещения Гитлер носил при себе». (84) Генри Пикер был поражен глубиной скорби фюрера: «В течении долгих часов он медитировал в этой комнате перед бронзовым бюстом дорогого ему человека работы профессора Фердинанда. Здесь же он проводил Рождество с 1931 по 1938 годы. Когда он со скорбью в глазах и маленьким серебряным медальоном со свастикой предавался здесь размышлениям, его никто не смел беспокоить».(85)
Тема самоубийства занимала важнейшее место в жизни Гитлера. Прежде чем наложить на себя руки в 1945 году, он уже несколько раз собирался совершить суицид: в 1924 перед арестом после провала путча и в1932 году, когда уход Штрассера мог вызвать раскол партии: «Если когда-либо партия расколется, я в течении трех минут пущу себе пулю в лоб».(86)
По мнению графа Кейзерлинга, которое он высказал летом 1933 года, жажда самоубийства была тем звеном, которое связывало Адольфа Гитлера с немецким национальным характером: «Гитлер по почерку и физиогномике был типичным самоубийцей, который искал гибели и тем самым воплощал в себе основу немецкого народа, который влюблен в смерть, и чьим главным переживанием является проклятие Нибелунгов. Только в подобных обстоятельствах немцы чувствовали себя совершенно по-немецки, они жаждали бесцельной смерти, жертвоприношения, и всей душой стремились к нему. Они предвидели, что именно в Гитлере заключено их новое проклятие Нибелунгов, грандиозная и торжественная гибель. Он готов был исполнить их самое сильное потаенное желание. Французы и англичане хотели победить, немцы же всегда стремились героически погибнуть».(87)
Продавщица Мария (Мицци) Райтер, знакомая Гитлера по Берхтесгадену, стремившаяся завоевать его расположение, в 1925 году попыталась покончить с собой. Гитлер прислал ей экземпляр «Майн кампф», чтобы она побольше узнала о нем и смогла бы лучше его понять. Однако книга только разочаровала молодую женщину.
Разочарованием закончились и двухгодичные отношения (1925/26) Гитлера с Адой Клайн, служащей «Фелькишер Беобахтер». Однажды он пригласил ее в гости к Эмилю Морису, который жил в двух комнатах. Перед их приходом Морис ушел из дому. Дверь во вторую комнату осталась открытой, и Ада смогла увидеть стоявшую там кровать. Позднее она рассказала секретарше фюрера Шредер, что тем не менее это свидание так и закончилось ничем. Высшее выражение расположения к ней Гитлера состояло в том, что он называл Аду «Дели» и написал ей несколько коротких писем.(88)
Дневники Геббельса содержат информацию об еще одном неудачном романе Гитлера, который имел место в 1932 году, год спустя самоубийства Гели Раубаль. Геббельс описал дочь будущего группенфюрера СС Ханса Вайнрайха, который был увлечен Гитлер, как «неинтересную девушку» и поражался столь плохому вкусу своего шефа. Он явно не понимал, что происходит и был удивлен, как глубоко чувство фюрера к этой женщине.
В 1939 году попыталась свести счеты с жизнью еще одна поклонница Гитлера, дочь лорда Редесдейла Юнити Митфорд. Она украсила свою машину британским флагом и знаменем со свастикой и рассказала фюреру, что Лондон защищен всего восьмью зенитными батареями, что расходилось с данными, предоставленными германским посольством. Гитлер поверил англичанке. Ему нравилось общаться с молодой английской аристократкой, и он пригласил ее в свою ложу во время Олимпийских игр. Освальд Мосли, который был женат вторым браком на ее сестре Диане, утверждал, что слухи о любовном романе между Митфорт и Гитлером ложны. Когда Англия объявила войну Германии, Юнити попыталась застрелиться, но ее смогли спасти. Гитлер навещал ее в больнице, живо интересовался ходом лечения и постоянно информировал оставшегося в Англии отца о состоянии здоровья его дочери. Уже во время войны она в специальном вагоне была доставлена в Швейцарию, откуда смогла перебраться в Южную Францию, сесть на корабль и отплыть в Лондон. В Англии ей удалили пулю, и она осталась в Лондоне, где и умерла вскоре после окончания войны.(89)
Четвертые по счету близкое отношения Гитлера с женщиной, которую он очень уважал, также закончились трагически. Магда Ричель познакомилась с одним из самых богатых мужчин Германии Гюнтером Квандтом, и они поженились. Однако брак вскоре развалился, и Магда, которая к тому времени уже была влюблена в Гитлера, вышла замуж за Йозефа Геббельса. Возможно, она понимала, что ее брак с Гитлером невозможен, и решила остаться вблизи фюрера, стал женой его ближайшего соратника.
Гитлер был свидетелем на этой свадьбе, состоявшейся 19 декабря 1931 года. «Будучи объединена одновременно с двумя мужчинами, Магда попала в крайне щекотливую ситуацию, и это двойные партнерство красной нитью прошло через всю ее оставшуюся жизнь». Курьезность ситуации заключалась в том, что предшественником Гитлера в браке втроем был еврей и сионист Арлозорофф, который и пробудил в Магде интерес к политике. «Магду и Геббельс а также связывало соперничество за близость и благосклонность их идола. Они оба зависели от него, каждый на свой лад».(90)
Однажды Лени Рифеншталь, которую, правда, не всегда можно считать надежным свидетелем, вместе с Гитлером совершила поездку к Хайлигендам. Она села во вторую машину вместе с Магдой Геббельс. Между женщинами завязалась задушевная беседа, в ходе которой Магда призналась: «Я, конечно, люблю своего мужа, но моя любовь к Гитлер намного сильнее. Для него я готова пожертвовать своей жизнью. Я чахну по фюреру. Я хочу только быть рядом с ним». (91) Из первого брака у нее был сын Харальд, имя которого начиналось с буквы Х. Можно было ожидать, что для последующих многочисленных детей, за которых она получила орден «Крест матери», Магда подберет нечто другое. Однако все дети с Геббельсом получали имена, начинавшиеся с буквы Х, как Гитлер (по-немецки фамилия фюрера звучит и пишется как «Хитлер»): Хельда, Хольде, Хильде, Хайде, Хедда и Хельмут. В апреле 1945 года Магда Геббельс убила шесть своих детей, после чего покончила с собой. В прощальном письме к своему старшему сыну Харальду Квандту , она попыталась объяснить свой поступок: «Мир, который будет после того, как уйдут фюрер и национал-социализм, не стоит того, чтобы в нем жить». Перед смертью Гитлер доставил ей последнюю радость: «Вчера фюрер снял с кителя свой золотой значок ветерана партии и вручил его мне. Я очень горда и счастлива». Письмо заканчивалось следующими словами: «У нас осталась только одна цель: до конца сохранить верность фюреру и умереть вместе с ним, что является высшей милостью, на которую мы никогда не смели надеяться».
Попытка Гитлера увеличить список женщих, ставших его жертвами, терпела неудачу. Незадолго до самоубийства он предложил прибывшей в пылающий Берлин пилоту Хане Райч, кавалеру Железного креста 1 класса, ампулу с ядом с сказал: «Ханна, вы рождены для того, чтобы умереть вместе со мной. У каждого из нас есть такая ампула. Я не хочу, чтобы кто-либо из нас попал в руки русским, им не достанутся даже наши трупы».(92)
Смелая женщина отказалась от жуткого предложения Гитлера, а позднее даже отрицала, что подобный факт вообще имел место, отказавшись от показаний, которые она дала в плену. Так или иначе, она смогла вырваться на своем «Шторхе» из горящей столицы и после войны продолжила свою летную карьеру.

Фройляйн Ева

Женщина, которая весьма долгое время (с 1932 по 1945 годы) играла важную роль в жизни Гитлера, и на которой он перед смертью все таки женился, также кончила весьма трагически. В начале апреля 1945 года Ева Браун прилетела к Гитлеру в Берлин, чтобы погибнуть вместе с ним. Альберт Шпеер вспоминал: «Гитлер уговаривал ее вернуться в Мюнхен, и я даже предлагал ей место в самолете. Но она отклонила все эти предложения, и каждый в бункере знал, зачем она прибыла. С нее приездом в бункере воцарила атмосфера неминуемой гибели». (93) В качестве жены Гитлера она вместе с ним жила в одной комнате и после смерти была завернута вместе с его телом в один ковер, который адъютант Гюнше вынес в сад, облил бензином и сжег.
Ева Браун была ученицей фотографа Хоффманна и знала Гитлера еще когда была жива Гели Раубаль. «Она описала его своей сестре Ильзе как мужчину среднего возраста со смешными усами и фетровой шляпой в руке». (94) Чтобы привезать к себе Гитлера, Ева Браун дважды пыталась покончить с собой. Во время первой суицидальной попытки в 1932 году Гитлер сперва сомневался, действительно ли она хотела уйти из жизни. Убедившись в серьезности ее намерений, он заявил: «Теперь ясно, что я должен заботиться о ней». Секретарша фюрера Христа Шредер, равно как и Генриетте фон Ширах, у отца которой и училась Ева, были убеждены, что между ней и фюрером не было интимной связи. Такого же мнения придерживался и Хоффман, который в течениидолгого времени имел возможность наблюдать отношения своей ученицы с Гитлером и по его приказу даже купил ей маленькую виллу в Богенхаузене. В 1945 году на допросе он сказал: «Я считаю, что отношение Гитлреа к Еве Браун было чисто платоническим».(95)
Сходного мнения придерживалась и Анни Винтер, которая с 1929 года служила экономкой на мюнхенской квартире Гитлера на Принц-регентштрассе. 6 марта 1948 года она рассказавл: «Ева Браун могла иметь все, и она пользовалась этим. Она была очень болтлива и ребячлива, иногда даже немного раболепна. Когда Гитлера не было на месте, она устраивала в Мюнхене или бергхофе вечеринки для друзей. Там она делал все, что не ободрял Гитлер: танцевала, пила и курила. Она была полностью без комплексов и совершенно свокойно публично совершала поступки, которые были предосудительны с точки зрения Гитлера. Я уверена, что если бы не началась война, они был расстались».(96)
В Нюрнберге личный дантист Гитлера Хуго Блашке заявил: «За все годы я не разу не заметил, чтобы он сиытывал чувсво любви к этой женщине». На допросе у офицеров ЦРУ он показал, что Гитлер относился к Еве Браун скорее как отец к дочери или дядя к любимой племяннице.(97)
Во время допроса Вильгель Брюкнер («Овамбо»), который в течени долгого времени служил адъютантом фюрера, заявил, что не модже с полной уверенностью сказать, были ли между Гитлером и Евой интимные отношения, однако Гитлер серьезно зависел от нее. Если бы фюрер и вступил в связь с женщиной, то только по ее инициативе. Выходящее за рамки нормы сексуальное поведение Гитлера можно проиллюстировать и на другом примере. Когда фюрер заявил о своем желании посетить мюнхенский Дворец искусств, гауляйтер Вагнер в последнюю минутуо пригласл на эту встречу балерин, певиц и актрис. Однако Гитлер не одобрил иниуиативу гауляйтера и не стал близко общаться со специально приглашенными красавицами.
В личном завещании сам Гитлер охарактеризовал своли отношения с Евой Браун как «долголетняя дружба». На замечание своей секретарши Христы Шредер, что таком великому человеку нужна совершенно другая женщина, он ответил: «Меня устраивает и эта».
Однажды Ева рассказала Шпееру, что как-то Гитлер, которому в ту пору не было еще и 50 лет, заявил ей: «Я скоро освобожу тебя, зачем тебе нужен старик».(98)
Адольф Гитлер показывался на людях с Евой только в узком кругу наиболее придлеженных к нему лиц. Даже при них она обращалась к нему только строго официально – «мой фюрер», в своем дневнике Ева называла Гитлера «он» и никогда по имени. (99) Эмми Геринг рассказывала, как однажды попробовала пригласить Еву Браун в свое поместье, расположенное близ Бергхофа. узнав об этом, Гитлер вызвал Геринга к себе и заявил, что не желает, чтобы эти женщины поддерживали между собой какие-либо контакты. Ева строго следовала указаниям Гитлера: «Она была так запугана, что даже не решалась выйти из дома на прогулку, поскольку боялась встретиться с Герингами».(100)
Когда 22 октября 1937 герцогиня Виндзорская вместе со своим мужем, отрекшимся от английского престола, посетила Бергхоф, Ева пожелала встретиться с ней, но Гитлер строго запретил ей появляться, исходя из соображений протокола. Ева Браун захотела хотя бы фотографировать герцога и герцогиню из окна своей комнаты, но эта попытка была пресечена бдительной охраной СС.
Гитлер не принадлежал к тем мужчинам, который могут отказаться от власть из-за женщины. Его мировоззрению более соответствовало такое развитие событий, при которой женщина отказывала от всего во имя любимого мужчины. Когда после аншлюса бывший австрийский канцлер Курт фон Шушниг был заключен в тюрьму, он захотел женится с графиней Верой Чернин, «Ева просила Адольфа дать согласие на этот брак... Гитлеру понравился этот случай, так как ему импонировали женщины, которые следуют за своими мужчинами всюду, даже на позор и в тюрьму». (101) Генриетта фон Ширах была уверена, что истинным мотивом самоубийства Евы вместе с Гитлером стало романтическое подражание добровольному уходу из жизни виконтессы Фетзеры, которая в 1889 году последовала вслед за своим возлюбленным австрийским кронпринцем Рудольфом.
Роман фюрера с Евой Браун скрывался от общественности. Однажды по время посещения Бергхофа фон Манштейном и его адъютантом Штальбергом, в доме оказались обе собаки. «С верхнего этажа раздался громкий лай, и вскоре вниз по длинной лестнице пронеслись два шотландских терьера. Манштейн с удивлением поинтересовался у генерала Шмундта, не завел ли себе шеф новых собак. После небольшого замешательства адътант фюрера объяснгил фельдмаршалу, что эти животные принадлежат некой фрау Дрезен из Годезберга».(102)
В паспорте Евы было написано «секретарша», и также было записано в телефонном справочнике. Как правило она приезжала в Бергхоф или рейхсканцелярию на машине, ха рулем которой сидели другие секретарши. Когда Гитлер разрешал ей выйти к столу, она исполняла роль секретарши Мартина Бормана. Даже это стало возможно только после того, как ее сестра вышла замуж за адъютанта фюрер генерала СС Фегеляйна.
Альберт Шпеер рассказывал, что Ева носила «вызывающе дешевые украшения», которые Гитлер дарил ей к Рождеству или на день рождения: «Большей частью это были маленькие полудрагоценные камни, которые в лучшем случае стоили сотню марок и отличались оскорбительной скромностью». Как следовало из завещания Евы Браун, она владела ценными украшениями, которые однако, практически не надевала.(103)
Ева Браун жила вместе с Гитлером только несколько месяцев в году, преимущественно в Берхтесгадене. У них были раздельные спальни, которые соединялись друг с другом небольшим коридором. Только намного позднее, уже в 1939 году, она переехала в Берлин, где Гитлер в своей квартире канцлера отвел ей две комнаты с окнами, выходившим во двор.(104)
Когда началась война Гитлер переселился в ставку и запретил Еве посещать его, поскольку ни одни солдат не смог бы взять невесту с собой в окопы. В отличии от Гитлера, который всегда старался отстранится от Ева, она, наоборот, желала большей близости и интимности. Доказательством этого служит широко известная запись в дневнике, которую она сделала незадолго до второй попытки самоубийства: «Я нужна ему только для определенных целей», которую толкуют как выражение недовольства мужскими сексуальными домогательствами без какой-либо эмоциональной подоплеки и желания заключить брак. Некоторые полагают, что у Евы вызывали негодование сексуальные извращения, которых требовал от нее Гитлер.
Со своей стороны Гитлер запретил Еве каждый год выезжать на неделю отдохнуть за границу, что однако не было обусловлено потребность в регулярных сексуальных контактах. Он видел Еву слишком редко, чтобы их отношения можно было бы определить просто как способ без проблем удовлетворить гетеросексуальные потребности. Кроме того, Ева не имела никакого влияния на своего партнера, которое она пожалуй могла иметь, если бы доставила фюреру тот род удовлетворения, который он не смог бы так легко получить где-либо еще. Нет, истинным мотивом, который подвиг Еву на вторую суицидальную попытку, были не сексуальные извращение Гитлера, а полное невнимание с его стороны. Она чувствовала себя как «одинокая баба» и хотела завести себе хотя бы собачку. Тирольский альпинист и кинооператор Луиз Тренкер, который обладал грубым, но здоровым взглядом на вещи, охарактеризовал Еву Браун как «печальную красивую женщину, которая часто жаловалась на пренебрежение со стороны Гитлера».(105)
Как писал Зигмунд, «Ева провела большую часть своей жизни о ожидании Гитлера» (106). После войны врач фюрера Ханс Карл фон Хассельбах заявил, что она никогда не производила впечатление счастливой женщины. Кар Брандт, еще один из врачей, которых допрашивали американцы, стремясь получить сведения о половой жизни фюрера, рассказал, что в Бергхофе Гитлер не стремился к близости с Евой, и, к ее негодованию, проводил все вечера в обществе своей консультантки по питанию, скромной тирольки, которая молча слушала его монологи.
Все многочисленные слухи о сексуальных извращениях, которыми Гитлер якобы занимался с женщинами, являются недостоверными. Вскоре после прихода Гитлера к власти в итальянской прессе появились статьи, обвиняющие его в сексуальных отклонениях. (107) Во время война по Берлину бродил упорный слух, что в самоубийстве киноактрисы Элизабет Мюллер виноват Гитлер. Поговаривали, что красавица не выдержала психического давления фюрера, который требовал, чтобы она мочилась на его нагое тело, поскольку только это извращение могло доставить ему сексуальное удовлетворение. Данный слух достоин весьма циничного замечания: было бы очень хорошо, если бы извращенные потребности Гитлера можно было удовлетворить столь невинным способом.
По всей видимости после начала войны ввиду большого расстояния, отделявшего Гитлера от Евы, его отношение к ней стало более простым. Он довольно часто звонил ей ночью из далекой Восточной Пруссии.
Действительно во временем оба члена этой необычной пары очень привязались друг к другу. «Однажды, когда Ева Браун ушла на лыжную прогулку и опоздала к чаю, Гитлер начал проявлять беспокойно и нервно поглядывал на часы. Было совершенно ясно, что он беспокоился, как бы с ней чего не случилось». Молчаливый адъютант Юлиус Шауб, которому Гитлер перед самоубийством передал свои личные бумаги, уступив настойчивым требованиям прокурора Кемпнера показал на допросе 12 марта 1947 года: «Он был очень рад, что у него есть она».
Гитлер презентовал Еве первый прототип «Вольксвагена». Позднее он подарил ей «Мерседес-кабриолет», который стоял в гараже в Оберзальцберге, а после покушения Штауфенберга в качестве сувенира послал ей свои изрешеченные осколками брюки. Получив его истерзанную взрывом одежду, она заперлась с ней в своей комнате.
Гитлер писал Еве 20 июля 1944 года: «Моя дорогая, я надеюсь скоро вернуться домой и найти успокоение в твоих объятиях». Однако этот вовсе не было намеком на какую-либо интимность, что довольно четко видно из следующего предложения: «Мне очень нужен покой, но мой долг перед немецким народом требует совершенно иного». Ева отвечала ему, обещая, что если с ним что-либо произойдет, она не переживает этого: «Любимый! Ты знаешь, я уже говорила тебе, что умру, если ты погибнешь. Перед нашей встречей я поклялась себе следовать за тобой повсюду, даже на смерть». В последнем письме, написанном за день до самоубийства, она жаловалась: «Бедный Адольф, все его покинули и предали». Однако она сохранила ему верность. Еве Браун удалось в 1945 году прибраться в осажденный Берлин. Она потребовала машину с шофером, специально выкрашенную в защитный цвет, и неожиданно для Гитлера пробыла в город. Свой шаг она объяснила следующим образом: «Я приехала. потому что всем прекрасным в моей жизни обязана шефу».
Когда она должна была поставить подпись на свидетельстве о браке, она впервые в жизни подписалась «Ева Гитлер». На сохранившейся в Федеральном архиве в Кобленце копии свидетельства видно, что сперва она начала выводить большую «Б», но затем зачеркнула ее и написала свою новую фамилию. Что это, сила привычки, или же Ева Браун подсознательно противилась браку с этим мужчиной? Так или иначе по свидетельству адъютантов даже после свадьбы Гитлер продолжать называть ее «фройляйн Ева». Тем не менее она хотела использовать эту свадьбу в последнюю минуту как свой маленький триумфу. С чувством глубокого удовлетворения она сказала своей служанке: «Теперь ты можешь спокойно называть меня госпожа Гитлер!»