Психограмма Гитлера
Решил выложить несколько интересных фрагментов из переведенной мною 5 дет назад книги
Манфред Кох-Хиллебрехт. Homo Гитлер: психограмма диктатора



http://www.ozon.ru/context/detail/id/1406769/

Русский психиарт Александр Лурия (1902-1977) оставил нам тщательный анализ личности эйдетика. (78) Он не только описал «исключительную память» своего пациента Шерешевского, но в течении тридцати лет занимался исследованиями его личности. Лурия спрашивал себя «Как влияет столь замечательная память на другие аспекты личности человека? Какие изменения происходят в его внутреннем мире, в общении с другими людьми, во всем образе жизни, если один из элементов его психики, память, развивается настолько сильно, что это отражаться начинается на его жизнедеятельности?»



Журналист Шерешевский выделялся среди своих коллег тем, что во время совещаний в редакции никогда не делал записей и, тем не менее, все прекрасно помнил. Этот феномен был выражен настолько ярко, что в конце концов его отправили к невропатологу. Он использовал весьма своеобразный метод запоминания, перенося элементы окружающей его реальности, которые он желал сохранять, в мир фантазии, где они преобразовывались в зрительные символы некой непрерывной истории. Созданный подобный образом мир вымышленных представлений стал его собственной реальностью. «Каждый шум, каждый взгляд, каждый запах, каждое ощущение, каждое слово и иногда даже каждый слог, все идеи, образы и мысли в его голове сразу же превращались в ассоциации, связанные между собой визуально, акустически и тактильно». (79) Насколько удобно было запоминать таким способом информацию, настолько же трудно было жить с подобной памятью. «Чрезвычайная широта его интеллекта одновременно служила источником замешательства. Иногда он полностью выпадал из реальности, погружаясь в мир своих фантазий. Довольно сложно определить, был ли для журналиста реальностью фантазии, в которых он жил, или окружающий мир, в котором он был только гостем». По реакции окружающих людей Шерешевский знал о том, что он резко выделяется на фоне нормальных людей. «Меня можно назвать нефеш (идиш – «сонная рыба»). Например, когда кругом пожар, все бегают и суетятся, я стою и никак не могу понять, что происходит». Эйдетик не воспринимает происходящие вокруг него события, даже если речь идет о человеческой трагедии». Лурия назвал эту защитную реакцию «самоотстранение» и считал, что она отличается от феномена расщепления личности, который развивается при в шизофрении.(80)
Адольф Гитлер точно также реагировал на ужасы войны и действия своих подчиненный в лагерях уничтожения. Еще перед войной генерал фон Фрич заметил, что Гитлер всегда остается «холодным как горный ледник». Даже те ужасные события, которые он пережил лично, оставались для него полностью чужды и не произвели никакого впечатления. Этим он резко отличался от Сталина, своего коллеги тирана, лично интересовавшегося и руководившего репрессиями НКВД и террором, которым подверг собственный народ. «Он лично подписывал расстрельные списки с тысячами фамилии и заставлял делать это своих соратников». Интерес Гитлера Холокосту ограничивался ежемесячным просмотром статистики убитых. «Фюрер принял информацию к сведению», -- так характеризовал этот процесс Гиммлер....

Магическое действие

Очевидно, что до определенного предела идеомоторная энергия действует и на других людей. Шерешевский рассказывал Лурии: «Стоит мне представить что-либо, как это сразу же происходит! Так я поспорил с друзьями, что кассир в магазине дать мне на сдачу лишние деньги. Я четко представил себе это, и кассир дала мне сдачи вместо 10 рублей целых 20».(136)
Адольф Гитлер также мог оказывать магическое действие на других людей. Как пишет Х.У. Темер : «Несомненно, что Гитлер обладал способностью переубеждать и привязывать к себе как опытных политиков, так и самоуверенных генералов, что он мог использовать как невероятное средство защиты». Существовало много людей, чья воля была настолько подавлена фюрером, что они делали все, что он хотел. «Опыт всей его политической деятельности привел его в убеждению, что в конце концов он сможет подчинить реальность своей воле».(137)
Еще в своих первых речах, произносимых перед жителями окраин Мюнхена вскоре после Первой мировой войны, он использовал свои идеомоторные способности. Апогей же данного влияния на людей пришелся на 1923 - 1935 года, затем оно стало ослабевать, но все же продолжало действовать на наиболее преданных сторонников. Людеке, который на заре нацизма был сторонником Гитлера, но вскоре отошел от национал-социализма, сообщал, что когда он в первый раз встретил фюрера, то испытал нечто вроде «религиозного посвящения». (138) Белла Фромм рассказала удивительную историю о выступлении в ноябре 1931 года Гитлера перед берлинцами во дворце спорта, которую поведал ей командир охраны Хаймансберг. Охрана мероприятия была поручена наиболее надежным и достойным доверия людям. На следующий день в полицай-президиум прибыл высокопоставленный офицер полиции, республиканец по убеждениям и рассказал, как вышедший из машины Гитлер пригласил его работать в своей охране. «Он просто подошел к нему, пожал руку и посмотрел прямо в глаза». На следующее утро этот человек заявил Хаймансбергу: «Вчера вечером я стал национал-социалистом. Хайль Гитлер!»(139)
Йозер Геббельс, на которого речи Гитлера производили сильнейшее впечатление, писал: «Я иду, нет, меня просто несет к трибуне. Там я долго стою и смотрю в его лицо. Он -- не оратор. Он -- пророк... Теперь я точно знаю, что мне делать... Я больше ничего не слышу. Я стою оглушенный... Я еще не знаю, что я полностью отдаю себя в руки этого человека. Это стало торжественной клятвой верности на всю жизнь. И мои глаза тонут в его больших голубых глазах».(140)
Особенно сильно магия личности Гитлера повлияла на будущего главу гитлерюгенда рейхсюгендфюрера Бальдура фон Шираха В марте 1925 года в возрасте 18 лет он в составе фелькишского военизированного «Союза оруженосцев» был откомандировал для охраны зала во время выступления фюрера в Веймаре. Голос Гитлера определил его дальнейшую судьбу. Позднее фон Ширах вспоминал: «Он был глубоким, наполненным и резонировал, как виолончель. Его акцент звучал очень необычно и заставлял слушателей внимать ему». Впечатление было настолько сильно, что, придя домой, он сел за стол и написал следующие стихи:
Ты дал нам свою руку, и твой взгляд
Заставил трепетать юные сердца
Эти минуты навсегда останутся в нашей памяти
Как удивительное чудо. (141)
Бальдур действительно решил посвятить свою жизнь Гитлеру и переехал из Веймара в Мюнхен. В 1928 году в США ему предложили работать банкиром на Уолстрит, он отказался: «Я хотел вернуться в Германию, вернуться к Гитлеру».
Эрнст Ханфштенгл также говорил о посвящении. Когда он впервые увидел Адольфа Гитлера, он едва знал его имя, по прослушал его речь, он превратился в человека, до конца жизни преданного фюреру.(142)
Вагенер, который с 1929 по 1933 годы принадлежал к кружу доверенных лиц фюрера, вспоминал о том, как он стал его сторонником: «Гитлер перестал существовать как материальное тело, он весь превратиться в «слово», он говорил и говорил, сверкая сияющим взором, и я видел только эти глаза и слышал его слова как высшую истину».(143)
Едва ли меньшее впечатление произвел Гитлер на двух самых важных генералов, военного министра фон Бломберга и главнокомандующего фон Фрича, которые помогли ему провести перевооружение армии и подготовить ее к войне. Бломберг писал: «К тому времени, как мы стали работать вместе, и до января 1938 года на меня постоянно влияла некая сила, которая исходила от него. Она разрешала все сомнения и полностью исключала возможность возражать фюреру, обеспечивая мою полную лояльная, несмотря на имевшиеся у меня возражения». Фон Бломберг считал Гитлера чудесным врачевателем, «подобным великому врачу, который излечил бы его от простуды, просто прикоснувшись к руке». На Фрича фюрер оказывал просто парализующее действие: «Этот человек является судьбой Германии как в хорошем, так и в плохом. Если дела пойдут плохо, то он погубит всех нас вместе с собой, и с этим ничего нельзя поделать».(144)
Первый шеф гестапо Рудольф Дильс считал, что Гитлер обладал «способностью как под рентгеном видеть своих людей, заглядывая в самые затаенные глубины их сердец. Как врач при рентгеноскопии видит на экране все оттенки, затвердевания и инкапсуляции, так и фюрер определял способность человека подчиняться, и никакое дипломатическое или актерское искусство не могло скрыть внутреннего сопротивления его воле».(145)
На нюрнбергском процессе приемник Эрнста фон Вайцзекера на посту госсекретаря министерства иностранных дел Штеенграхт показал, что Риббентроп постоянно находился под гипнозом Гитлера. Адмирал Дениц, который после смерти Гитлера на короткое время стал главой государства, рассказал суду: «Я сознательно как можно реже посещал ставку фюрера, так как чувствовал, что мне достаточно пробыть всего пару дней в обществе Гитлера, чтобы его энергия подавила мою силу воли». Широко известны слова адмирала о том, что от Гитлера исходило «излучение». По сравнению с ним все другие люди выглядели более чем бледно. «После каждого посещения Гитлера штабу Деница требовалось несколько дней, чтобы вернуться в реальный мир».(146)
Шахт рассказывал, как Геринг неоднократно пытался убедить Гитлера пересмотреть экономическую политику, но все было безрезультатно. Сам Геринг признавался: «Я часто пытался возражать ему, но как только я начинал это делать, у меня сердце уходило в пятки». После войны Вальтер Кемповски провел опрос переживших нацизм немцев, интересуясь, какое впечатление производил на них Гитлер. Один профессор ответил: «Вы знаете, в то время я часто встречал интеллигентных, самостоятельно думающих людей, которые говорили мне: «У меня своя голова на плечах и я был уверен, что они меня не получает. Но затем я невольно полностью поддавался влиянию, и ничего не мог с этим поделать».(147)
В 1928 году Голо Манн испытал на себе сильнейшее влияние Гитлера: «Я вынужден был защищаться от энергии и силы убеждения оратора. Мой друг, чистокровный еврей, которого я привел с собой, не смог выдержать его напора. «А ведь он прав», -- нашептывал мне друг. «А ведь он прав», -- как часто произносили эти слова люди, от которых я совсем не ожидал услышать подобное, например – от моих швейцарских друзей». Даже бабушка Голо Манна Хельвиг Прингсхайм «верная поклонница Наполеона, которая обустроила в своем доме целую комнату, завешанную его портретами и заставленную шкафами с книгами о нем, не смогла удержаться от нежного восхищения перед Гитлером, что вызвало недовольство ее мужа дедушки Альфреда».(148)
«Чарующая сила его ума и души проистекали из одухотворенности и силы его личности», -- считал глава Имперской Трудовой повинности Констанин Хирль, который оставил следующее описание способностей фюрера: «Чтобы обменяться идеями с собеседником ему требовалась гораздо меньше времени, чем другому нужно, чтобы сформулировать свои мысли».(149)
Особенно успешно Гитлер влиял на Муссолини. Уже после поражения под Сталинградом, в середине апреля 1943 года он смог убедить итальянского диктатора отказаться от намерения подписать с Россией мир и отозвать свою армию. Геббельс записал в своем дневнике: «Фюрер приложил огромные нервные усилия и смог вернуть Муссолини в наши ряды. В течении 4 дней он смог полностью изменить дуче. Когда тот сошел с поезда, то, по мнению фюрера, он выглядел как сломленный старик, но по окончании переговоров он превратился в веселого, исполненного дружелюбия человека».
Электризующее действие убеждений Гитлера сказывалось и на самом Геббельсе. 20 марта 1942 он записал в дневнике: «Если провели вторую половину дня вместе с фюрером, то затем чувствуют себя как перезаряженный аккумулятор». В конце войны Геббельс поражался стойкости Гитлера и крепости его нервов: « Он был полюсом спокойствия среди всеобщего ужаса». «Он остается твердым после всех этих страшных ударов которые снова и снова обрушиваются на нас».(150)
«В марте 1945 года гауляйтер Альберт Форстер с полном смятении прибыл в рейхсканцелярию и доложил, что 4000 русских танков приближаются к его Данцигу . Ему нечего противопоставить этой силе. Пообщавшись с Гитлером, он вернулся к себе в прекрасном настроении: «Фюрер пообещал мне, что спасет Данциг, так что волноваться больше не о чем».(151)
Генерал люфтваффе фон Грайм и его личный пилот Ханна Пайч в апреле 1945 года совершили на самолете «Шторх» смертельно опасный перелет, чтобы попасть в штурмуемый русскими войсками Берлин. В уже описанной выше сцене в бункере физически сломанный Гитлер назначил Грайма главнокомандующим люфтваффе вместо Геринга. Было ли это влиянием Ханны Пайч, твердо верившей в Гитлера, сыграли свою роль экстремальные обстоятельства или сказалось ранение, которое генерал получил по время этого полета? Так или иначе, магическая сила личности фюрера подействовала в последний раз, и Грайм, вопреки всей очевидности полного поражения поверил в неизбежность победы Германии.
Сила внушения Гитлера действовал на фельдмаршалла Гюнтера фон Клюге в такой степени, что он был убежден в том, что является одним из самых доверенных людей фюрера. Сам же Гитлер серьезно сомневался в верности, считал его участником заговора Штауфенберга, 17 августа 1944 года снял с должности главнокомандующего на Западе, заменив Моделем, и вызвал в Берлин. В результате по дороге в Германию 19 августа 1944 года фон Клюге принял цианистый калий. В прощальном письме он заклинал Гитлера прекратить бессмысленную войну. Письмо заканчивалось словами: «Я покидаю вас, мой фюрер, самого внутренне близкого мне человека, о чем вы вероятно догадывались, с чувством до конца выполненного долга. Хайль Гитлер!»
Однако Гитлеру не всегда удавалось подчинить других людей своему влиянию. 13 июля 1943 года фюрер вызвал в свою ставку в Восточной Пруссии фельдмаршалов Роммеля, фон Клюге и фон Манштейна. Роммель ранее не был в ставке, и Манштейн поинтересовался у него, по какой причине его вызвали, может быть, он получил новое назначение? Роммель ответил: «Я прибыл на солнечный курорт». Манштейн не понял его слов, и Роммель с улыбкой пояснил: «Меня вызвали, чтобы подержать под лучами солнца и веры».(152)
Тем не менее, Гитлер был в состоянии правильно оценивать то, как он действует на людей. С сильной долей самоиронии он заявил на оперативном совещании, состоявшемся 24 января 1945 года,: «У меня сегодня есть ещe одна неприятная работа. Я должен загипнотизировать Квислинга». Причем он инстинктивно чувствовал, насколько далеко можно зайти. Переводчик Дольманн вспоминал: «Он пристально смотрел на меня, как будто хотел загипнотизировать. Несколько мгновений спустя он сообщал мне задание. Это была его «уловка». Однако фюрер был достаточно рассудительным человеком, чтобы понять, что все это на меня совершенно не действует».
Адольф Гитлер использовал свою способность к внушению также и во время аудиенции, которую летом 1933 года он дал в рейхсканцелярии прусскому принцу Луису Фердинанду. По свидетельству принца, «начала фюрер вел себя скромно, и атмосфера была несколько натянутой. Однако, после того как я рассказал ему о своей работе в Детройт у Форда, он разразился монологом на тему автомобили и общество, который длился почти сорок минут.... Было бы нечестно сказать, что эта первая, единственная беседа, если так ее можно назвать, произвела на меня только неблагоприятное впечатление. Теперь я понимаю, почему так много людей, в том числе и иностранцев, попали под его влияние. От него действительно исходит некая магнетическая сила».(153)
Глава британских фашистов Освальд Мосли так рассказывал о своей первой встрече с Гитлером в апреле 1935года: «Никакого гипнотического действия не было. Он держался очень просто, и в течении всей беседы очаровал меня своим мягким, почти женским шармом».(154)

Шаманизм и подсознание

Несмотря на то, что Гитлер любил долго и напряженно смотреть в глаза своим собеседникам, вряд ли в данном случае может идти речь о настоящем гипнозе. Утверждение, согласно которому в 1919 году, находясь в военном госпитале в Пазевальке, Адольф Гитлер обучился приемам гипноза у профессора неврологии Форштера из университета в Грайфсвальде, не выдерживает критики. Достоверность сообщения Девринтса, согласно которому он лично видел, как Гитлер занимался аутотренингом, также сомнительна. Гитлер поддерживал себя уколами доктора Мореля, а не техникой медитации И.Х. Шульца.
Возможно, что необъяснимое действие Гитлера на других людей объяснялось шаманизмом. (155) Под этим словом понимается архаическая форма религии, которая наблюдается у некоторых сибирских народов и североамериканских индейцев. Шаман заклинает души, завладевает ими и получает возможность при помощи так называемого «путешествия души» привести хаотический мир в упорядоченное состояние и вылечить больного. Способностями заклинать души и лечить обладали определенные семьи, которые передавали эти умения из поколение в поколение. Власть шамана не идет далее этим свойств. (156) Более того, он никогда не бросается в глаза, выглядит крайне бесцветно, так также как Гитлер, который не производит какого-либо впечатления на людей, которые ему не верили. «Те, кто не подпадал под влияние харизмы Гитлера, видели в нем только типичного представителя низшего слоя, нечто среднее между официантом и парикмахером».(157)
Французский посол Андре Франсуа-Понсе считал, что у Гитлера было три полностью различных модели поведения, которые он мог задействовать, словно нажав некую скрытую кнопку.(158) Он мог предстать сперва неистовым и полным праведного гнева, затем без перехода стать спокойным или даже предстать сомнамбулой, и закончить представление, представ в образе обычного человека, наивного, неуклюжего выходца из деревни. Если исходить из этого, то можно сказать, что выступление Гитлера с речами, особенно на съездах партии, можно сравнить с заклинанием души, которую захватывает оратор, после чего слушатели переживают «путешествие души» или полное духовное слияние с выступающим.
Ульрих Тимм из института по исследованию пограничных областей психологии во Фрайберге утверждал, что Адольф Гитлер обладал способностью воспринимать окружающую действительность без помощи разума, т.е. сразу на уровне подсознания. (159) Он инстинктивно чувствовал приближение опасности, как будто предвидел ее. Еще в Первую мировую войну его не раз спасал некий внутренний голос. Позднее фюрер вспоминал, как однажды услышал внутри себя слова : «Вставая и немедленно исчезни отсюда!... Я встал и отошел на 20 метров, прихватив свой обед в котелке. Я снова сел и спокойно продолжил трапезу. Едва начав есть, я услышал взрыв в той части воронки, которую только что покинул. Шальная граната угодила именно в то место, где я только что обедал вместе со своими товарищами. Все они погибли».
При покушении Эльзера, который 8 ноября 1939 года организовал взрыв в мюнхенской пивной Бюргербройкеллер, Адольф Гитлер неожиданно рано покинул встречу ветеранов партии и чудом ускользнул от смерти. Он сказал Генриху Хоффманну: «Мной овладело странное чувство, что я должен немедленно уехать из Бюргербройкеллера». В течении 1943 года он дважды избежал смерти: 20 марта и в декабре.
Покушение 20 июля 1944 года он предчувствовал еще за несколько недель, поделившись своими смутными тревогами с Евой Браун. Позднее Гитлер признался, что после того, как бомба взорвалась, он почувствовал нечто вроде облегчения...



«Мертвая петля»

Доктор Йенш видел в эйдетизме своего рода универсальную раннюю форму восприятия мира. Он писал о «эйдетической структуре примитивного сознания». (248) Свойственная Гитлеру феноменальная память и образное мышление является нормой для примитивных народов. В своих трудах Йенш приводил результаты исследований Штайном памяти южноамериканских племен: «Если я сам не задавал им вопросы, я никогда бы не поверил, что кто-нибудь без письменных заметок после одной единственной поездке по реке смог составить столь полное о ней представление... У аборигена в голове была карта, более того, он точно помнил все мельчайшие события, случившиеся с ним на этом пути... Лингвистон также писал об удивительной зрительной памяти туземцев, которым «достаточно один раз побывать в какой-либо местности, чтобы запомнить ее во всех подробностях».
Дети также часто поражают взрослых удивительными способностями своей памяти. Они могут вспомнить все подробности сказок, которые когда-либо им рассказывали. Причем они «очень болезненно реагируют на малейшие изменения в известной им сказке».
Песни Гомера, которые долгое время передавались устно, дают нам наглядное представление о мощности памяти более ранних поколений. Рапсоды общества устной традиции приводили в восхищение слушателей, снова и снова возвращая к жизни основные моменты истории племени. Однако с развитием высокоразвитой культуры и возможности заменить живую память текстом, эти архаические способности были утрачены. Причем эта мысль была высказана уже во времена Платона.
Архаично-деревенские способы передачи информации полностью исчезли по давлением городской культуры Афин уже в эпоху, предшествовавшую классике. По свидетельству Цицерона, уже афинский политик военачальник Фемистокл (около 524-459 гг. до н.э.) вызывал удивление своих граждан тем, что «его память сохраняла все, что он слушал или видел», «ума этого мужа источал все, чем он был когда-либо наполнен, и никак не мог иссякнуть». Плутарх писал, что Фемистокл помнил по имени каждого гражданина Афин. Когда ему предложили обучать других искусству запоминать, он ответил, что он бы сам поучился искусству забывать.
Действительно, с развитием культуры второму учатся намного быстрее и успешнее. Как писал Кант: «Один из древних сказал, что искусство письма до основания разрушит память». Вайнрих считал, что «Письмо более связано с забыванием, чем с запоминанием.. Письменная революция сделала природную человеческую память ленивой» (249) Бернардин де Сен-Пьер признавался: «То, что я переношу на бумагу, я достаю из своей памяти и, следовательно, забываю».
Следующим революционным переворотом, который больно ударил по индивидуальной памяти, стало изобретение книгопечатания. С распространением книг память оказалась не в чести. На протяжении XVII - XIX веков многие авторы в самой различной форме высказывались против памяти - от Декарта, объявившего, что для науки память вообще не нужна, до Ницще, призывавшего забыть все, что только можно. Однако все эти негативные оценки касались главным образом школьной зубрешки, и не были направлены против архаичных способностей, о которых вообще больше не шло и речи.
Незадолго до третий, кибернетической революции отношение к памяти вновьб изменилось, и на современную историю повеяло дыханием глубокой первобытной древности. В первой половине ХХ века все что было в человеке примитивного, архаичного и нецивилизованного возродилось и прорвалось наружу. Зрителям в кинотеатрах нравилось, когда на экране Тарзан с дикими воплями прыгал с ветки на ветку. Пикассо восхищался и подражал традиционой негритянской скульптуре и покупал картины художника-примитивиста Русо, работавшего на таможне. Нольде присоединялся к экспедиции в Новую Гвинею, чтобы лично получить впечатления, Малиновский возбуждал общественность сообщениями о обычаях дикарей, а Маргарет Мид изучала молоденьких девушек папуасский племен, которые должны были стать образцом для подражания. Нацисток также влекло к первородным не испорченным цивилизацией корням народов, они вдохновлялись грубыми обычаями германцев и чистой кровью арийцев.
Таким образом, личность Гитлера вполне соответствовала духу времени. Его архаичные способности производили должное впечатление на техническое общество. 6 ноября 1933 года «при перелете из Данцига в Киль пилот Гитлера Ханс Баус, управлявший в трехмоторным самолетем «Юнкерс D-2600» («Мертвая петля»), потерял ориентацию. Адольф Гитлер не растерялся и узнал проплывавший внизу город Висмар, благодаря чему самолет смог благополучно приземлится в Травемюнде. Это событие положило начало легенды о сверхъестественных способностях Гитлера».(250)
Насколько архаические способности, связанные с феноменом эйдетизма, близки к болезненному состоянию, показывает следующий случай, описанный в медицине. Джорж Лоум Борджес записал в 1942 году историю резкого развития памяти после травмы. Необразованный крестьянский парень упал с лошади и сильно ушиб голову. «В мгновение ока парализованный выучил латынь, английский, французский и португальский языки, он без проблем запиминал толстые словари, каждый лист, каждое дерево в лесу и вообще все вокруг, что только видят его глаза».
«С другой стороны, данная особенность памяти сильно затрудняет формирование и понимание общих понятий: слишком много информации хранилось в его голове. Кроме того, он вообще не мог спать». По крайней мере в этом юноша был похож на Гитлера.
Проявления примитивного в поведении современного человека давали повод для размышления многим теоретикам от Зигмунда Фрейда до Арнольда Гелена и от Жана Пиге до Конрада Лоренца. Они совершенно правильно обращали внимание на недостатки, которые мы унаследовали из бесконечно долгого по сравнению со всей последующей историей каменного века. Очень часто на нашу эпоху оказывают самое контрпродуктивное действие агрессивность, мифологическое мышление, веру в чудо и параноидальные связи.
Как правило примитивное мышление сразу же разоблачает своего носителя, но иногда для этого требуется временная дистанция. Германии и миру понадобилось десять лет, что безумие Гитлера стало очевидно всем. Он вновь и вновь мгновенно выдавал готовые решения и строил замки на песке. Примитивное мышление вызывает симпатию быстрыми и мнимо правильными решениями. Гитлер «весьма удачно занимался мелкими деталями, но у него отсутствовали осторожность, терпение и ясный взгляд на политику в общем».(251)
«Более разумные сторонники нацистского движения весьма рано обнаружили, что Адольф Гитлер представляет собой весьма противоречивую смесь определенных талантов с крайним дилетантизмом, невротической тенденции подменять действительность идеологическими штампами, фанатизма, эффективности и полного неприятия чужого мнения. Подобные свойства характера фюрера не только производили на окружающих впечатление, что Гитлер полностью закрыт для личного общения, но, возможно, и объясняют его неестественную способность влиять на людей».(252)