Музыка:

Haus Arafna

Нежная любовь к опустошителю и прочие брызги
Отвлечемся немного от проблем кишечных заболеваний и Куприянова. Сейчас мы расскажем занимательную историю из жизни Опустошителя. Так с нами всегда и поступают.

Несколько дней назад на адрес редакции приходит письмо от некоего П Крачека. Ну, Крачек и Крачек – нам-то что?

Крачек пишет (Внимание! Публикация личной переписки):

Добрый день, уважаемый Опустошитель!

Вы где-то писали, что хотите, чтобы ваш журнал балансировал между абсурдом и идиотизмом; прочитав это, не смог удержаться от того, чтобы не прислать Вам пример чего-то занимающего меня. Надеюсь, просмотр моего короткого текста не слишком Вас затруднит.

Прошу прощения, если выбрал неправильный тон обращения, мое сознание сейчас не окончательно ясно.

С наилучшими пожеланиями,
П. Крачек

И мы, казалось бы, уже приступили к чтению присланного, но в последний момент отложили. Сложные семейные обстоятельства, которые мы виртуозно скрываем за конфликтом с булочными. Так вот… Крачек.

В гости в редакцию приходит некая Вера К., хорошо вам известная по нашему тайному блогу. Вера К. – это такая, на самом деле, да.. Вот…

Далее про Крачека…

Крачек пишет записку в Бутербродную "Опустошитель", чтобы рассмотрели его дело. Пидаравчика, точнее, Кравчика, или, еще более точно, Крачека, интересует возможность публикации. Мы бьемся над этим вопросом некоторое время, пока к нам не приносит Веру К., которая сидит, смешно сказать, в паре сантиметров и немного сотрясается от смеха.

Вера рассказывает про то, что некто Крачек заинтересовался Опустошителем и собирался прислать свои тексты. Мы переспрашиваем, Крачек. Да, говорит Вера.

Имя Крачека мне знакомо. Я лезу в The Bat!, нахожу переписку и обнаруживаю искомое.

В самом деле, Крачек. Он пишет:

Добрый день, уважаемый Опустошитель!

Вы где-то писали, что хотите, чтобы ваш журнал балансировал между абсурдом и идиотизмом; прочитав это, не смог удержаться от того, чтобы не прислать Вам пример чего-то занимающего меня. Надеюсь, просмотр моего короткого текста не слишком Вас затруднит.

Прошу прощения, если выбрал неправильный тон обращения, мое сознание сейчас не окончательно ясно.

С наилучшими пожеланиями,
П. Крачек

Вера К. вызывается прочитать его текст вслух. Мы садимся в кресло, приоткрываем уши для внешнего шума и приступаем. Вера читает учительским тоном (с такой отвратительной интонацией… знаете, наверно, как это бывает).

Что взять с учительницы. Приспосабливаемся к интонации, вслушиваемся в Крачека. Нормальная такая проза опустошения: бессмысленная, стилистически подходящая и совершенно невразумительная. Опустошитель любит пометить номер парой подобных материалов, чтобы вы их выискивали и недоумевали.

Мы говорим Вере, достаточно. Она оборачивается, делает вид, что хочет продолжать. Ну, пусть читает. Вторая глава не хуже первой. Все то же самое, но с продолжением. Далее следуют еще какие-то главы. И нет им конца.

Мы подходим к Вере К. и говорим, что дальше слушать не будем, потому что уже все поняли, наши читатели завершат гештальт.

Гештальт, переспрашивает Вера К. Гештальт, повторяем мы, насупив брови, что в такого. И тут, как обухом по голове, Вера К. объявляет, что это никакой не Крачик-Пидарачик, а она.

В смысле, спрашиваем мы, какой еще Пидарачик. Ну вот этот Хрячик… Хачик… Крачек. Он вам писал.

Да, соглашаемся мы. Вы, Вера К., немного успокаивается и приходит в себя. Это ваш знакомый, спрашиваем мы. Да, да, да, да, визжит Вера К. и бросается на балкон чуть-чуть покурить.

Вера К. возвращается (мы только этого и ждем). Что за Крачик, спрашиваем мы. Да это жуткий совершенно урод, мой знакомый, объясняет Вера К. Мы познакомились в Чехии, теперь переписываемся. Я ему рассказала про Опустошитель и предложила прислать его тексты. Может быть, подойдут.

Вот Крачек и прислал, сказали мы. Жирная черта под дадаизмом. И диваном.