Музыка:

Босх с тобой

Ополовинивание редакции и немного эсхатологии
Только-только мы выбрались из одной истории, как угодили в другую. Очередной скандал раздирает "Опустошитель". На этот раз изнутри, из самого сердца издательства.

Как пишет Маргарита Кривченко, одна из двух редакторов "Опустошителя",

Говорят, вышел восьмой журнал. Моя фамилия всё ещё значится в списке редколлегии, но это недоразумение. Месяца три назад, когда у номера ещё не было названия, я предложила статью Юнгера – и всё. Три месяца я не имела к выпуску номера ни малейшего отношения.

Главный редактор издательства написал мне: «В работе над восьмым номером ты приняла такое же участие, как и в предыдущих.» Спорить бесполезно; подсчитывать, как много и что конкретно я делала для предыдущих семи выпусков, - торговаться впустую.

Я сужу по своим ощущениям: вовлеченность + увлеченность + интерес раньше – и отстранение + безразличие в последнее время.
Just FYI: сейчас я не редактор «Опустошителя».

И без того крохотная редакция уменьшилась в два раза. Эсхатология, опустошение, инверсия: конец вовлечения, смысла и интереса. Наши авторы пишут о восьмом номере исключительно в контексте конца света.

Маруся Климова:

Всего за два дня до конца света вышел восьмой номер самого болезненного и декадентского журнала современности "Опустошитель", где я представлена полной апокалиптических предчувствий повестью, "Портрет художницы в юности".

Оказывается, мою исполненную апокалипсических предчувствий повесть уже можно прочитать. Она уже вывешена в сети среди других болезненно-утонченных текстов.

Честно говоря, я потрясена бескорыстием издателей. Хотя не сомневаюсь, что ценители изящной словесности все равно захотят иметь у себя в библиотеке это редкое для наших дней декадентское издание, предназначенное для личностей с опустошенной душой, которые не только получают истинное наслаждение от созерцания чужой боли, но и не упускают случая причинить ее другим.

Алексей Лапшин:

Как раз накануне "конца света" появился восьмой номер журнала "Опустошитель". Тема выпуска - "Боль". Мой текст называется "Боль рождает волю".

В качестве небесполезного довеска можно привести комментарий Елены Георгиевской к сюрреалистическому балету "Здесь могла бы быть ваша реклама, мистер Куклачев":

Что я вижу. Бывшей учительнице русского, строящей из себя стерву и зачем-то пишущей стихи а-ля Полозкова, всё же удалось внести свой вклад в русскую литературу - с помощью цитаты в одной пьесе. Ей не удалось стать стервой в суровой реальности, зато на бумаге всё правильно!

Но здесь совсем ничего не понятно без контекста.