|
|
Пишет putnik1 (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} putnik1)@ 2011-04-18 22:12:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
In memoriam. КРЕМЕНЬ
Здоровенных, сильных и умных мужиков, способных перед кем угодно до упора стоять за свой шкурный интерес, но становящихся комнатными песиками, готовых вильнуть хвостом, когда речь заходит о некоей отвлеченной, никак не касающихся их впрямую справедливости, я видел не раз, даже чаще, чем хотелось бы. Видывал, правда, гораздо реже, фанатов идеи, готовых с обрыва прыгнуть за свою альфу и свою омеги, но вне символа веры, каким бы он ни был, опять-таки, равнодушных к творящимся вокруг безобразиям. Мерзейшие, скажу вам, дорогие френды и не френды, зрелища, что одно, что другое. Вот потому, наверное, есть смысл вспомнить, что 252 лет назад, 18 апреля 1767 года от Р.Х., по указанию императрицы вставшим по стойке "смирно" Синодом был расстрижен, определен в крестьяне и пожизненно посажен в Ревельскую крепость под именем «некоего мужика» Андрея Враля монах Арсений (Мациевич), не столь еще давно митрополит Ростовский, один из самых ярких иерархов своего времени. Ему, человеку сложному, крутому и беспощадному, и ранее доводилось сталкиваться с властью, вопреки предупреждениям, отстаивая свою правоту. Но раз на раз не приходится. Елизавета Петровна, наткнувшись на стенку, отступила вовсе, дозволив владыке, одному из всех святых отцов, присягать по особой, "чести Высшего Судии не унижающей", формуле, и никак не наказав. Екатерина Алексеевна, когда владыка Арсений, - единственный из архиереев российских, - открыто выступил против секуляризаци церковных земель, прищучила, лишив сана, но не потребовав расстрижения, поскольку "церковный интерес хоть глупо, но честно берег". А вот критики за неволю бывшего императора Иоанна Антоновича и убийство его, а затем и слов в защиту поручика Мировича, - этого государыня простить не могла. Вот и думаю: переть на рожон, когда на кону спасение души, - это нетрудно, ведь земное бренно, а Небесное вечно, и переть на рожон же за церковные земли - тоже понятно, а вот ломать себе жизнь раз и навсегда, наезжая на власть земную, которая от Бога, за то, что поступает не по совести, когда тебя лично поступок её никак не касается, - тут уже надо иметь свершенно особый характер. Не то, чтобы я позволил себе осуждать Матушку, если уж она так решила, стало быть, и в этом я, как обычно, на её стороне, - и все-таки: память и слава!
Здоровенных, сильных и умных мужиков, способных перед кем угодно до упора стоять за свой шкурный интерес, но становящихся комнатными песиками, готовых вильнуть хвостом, когда речь заходит о некоей отвлеченной, никак не касающихся их впрямую справедливости, я видел не раз, даже чаще, чем хотелось бы. Видывал, правда, гораздо реже, фанатов идеи, готовых с обрыва прыгнуть за свою альфу и свою омеги, но вне символа веры, каким бы он ни был, опять-таки, равнодушных к творящимся вокруг безобразиям. Мерзейшие, скажу вам, дорогие френды и не френды, зрелища, что одно, что другое. Вот потому, наверное, есть смысл вспомнить, что 252 лет назад, 18 апреля 1767 года от Р.Х., по указанию императрицы вставшим по стойке "смирно" Синодом был расстрижен, определен в крестьяне и пожизненно посажен в Ревельскую крепость под именем «некоего мужика» Андрея Враля монах Арсений (Мациевич), не столь еще давно митрополит Ростовский, один из самых ярких иерархов своего времени. Ему, человеку сложному, крутому и беспощадному, и ранее доводилось сталкиваться с властью, вопреки предупреждениям, отстаивая свою правоту. Но раз на раз не приходится. Елизавета Петровна, наткнувшись на стенку, отступила вовсе, дозволив владыке, одному из всех святых отцов, присягать по особой, "чести Высшего Судии не унижающей", формуле, и никак не наказав. Екатерина Алексеевна, когда владыка Арсений, - единственный из архиереев российских, - открыто выступил против секуляризаци церковных земель, прищучила, лишив сана, но не потребовав расстрижения, поскольку "церковный интерес хоть глупо, но честно берег". А вот критики за неволю бывшего императора Иоанна Антоновича и убийство его, а затем и слов в защиту поручика Мировича, - этого государыня простить не могла. Вот и думаю: переть на рожон, когда на кону спасение души, - это нетрудно, ведь земное бренно, а Небесное вечно, и переть на рожон же за церковные земли - тоже понятно, а вот ломать себе жизнь раз и навсегда, наезжая на власть земную, которая от Бога, за то, что поступает не по совести, когда тебя лично поступок её никак не касается, - тут уже надо иметь свершенно особый характер. Не то, чтобы я позволил себе осуждать Матушку, если уж она так решила, стало быть, и в этом я, как обычно, на её стороне, - и все-таки: память и слава!
