In memoriam. ПЕРВАЯ ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА



Нельзя сказать, что Маат-Ка-Ра, Великий Дом Обоих Царств, - жизнь! Здоровье! Сила! – недостойно представлял славную XVIII династию, покончившую с игом азиатов-аму в долине Хапи и вернувшую Стране Кемт утраченное величие. Наоборот, он строил, украшал, налаживал ирригацию, обводнял пустыню, посылал экспедиции на край мира и делал еще массу славных дел, однако, возвращаясь во внутренние покои, снимал накладную бороду и вновь становился тем, кем выпало быть от природы, - женщиной по имени Хатшепсут, способной на многое, но неспособной водить войска в походы. Поэтому армия в его блестящую эпоху была в загоне, средств на нее, можно сказать, не выделялось, а военачальников старых времен разогнали по имениям. Пасынка же, соправителя и наследника царственной дамы, держали не то, чтобы в черном теле, но к командованию, - когда небольшим, скорее полицейским, чем армейским отрядам все же приходилось ходить в походы на юг, - не подпускали на версту. Хотя он очень хотел славы, не меньшей, чем у отца и деда, и дико злился. Впрочем, о чем он думает и психует, никого не волновало: знать была довольны, жрецы тоже, простой люд, в общем, не бедствовал, так что парню пришлось взрослеть, а затем и мужать в статусе, скажем так, церемониальной куклы. Неудивительно, что тотчас после ухода великой дамы в Закат, картуши ее были стерты с каменных стел, изображения сбиты, статуи разрушены, а имя вычеркнуто из списков Великих Домов. Но с мертвыми тому, кто всевластен, воевать легко, а вот с живыми, даже тому, кто всевластен, отнюдь не всегда...

У всякой монеты есть и реверс, и аверс. Пока под вынужденно миролюбивой властью женщины-царя Та-Кемт процветала и богатела, на востоке бурлили и беспокоились племена азатов-аму, - не наследники, но родня хик-хасетов, изгнанных некогда дедом Хатшепсут. Они были плохо организованы, раздроблены на сотни хамул и десятки мелких, злобно враждовавших княжеств Сирии и Палестины, объединенных одним – общей мечтой вновь подчинить себе богатейшую, сказочную долину Хапи. При дедушке и отце дамы-царя такие намерения вызнавались лазутчиками и в зародыше, без сантиментов подавлялись копьеносцами, но почти четверть века мирных границ подрастили поколение князьков и воинов, забывших, как стучит о кость черепа камень кемисского топора. К тому же, в верховьях Евфрата и Тигра выросло и окрепло могучее, многооконное царство Митанни, сумевшее объяснить храброй и злобной мелочи, куда лучше направить свой задор. А еще о том же говорили, обещая всяческую помощь, - хотя и не войсками, но бронзой и прочим, - наезжавшие с севера посланцы Хатуссы, еще более великой, чем Митанни. Короче говоря, сладилось. В начале 1457 года до Р.Х. к сильной крепости Хадеш, царек которой считался одним из могучих среди ему подобных, двинулись отряды и отрядики всех «царей, князей больших, князей малых, вождей и отцов». Возможно, и не «полным числом 330», как сказано на стелах Карнака, но, бесспорно, многие и многие десятки, ведя с собой всех мужей, способных держать хотя бы ослиную челюсть, в общем, никак не менее 8000 человек. Говорят, были там и колесницы Митанни. У молодого же Великого Дома стояло под знаменем три «ути» - Ра, Пта и Сутех, - числом никак не более двух тысяч, и не было ни обученных воинов сверх того, ни времени, ни опыта. В связи с чем, умудренные вельможи столицы и жрецы советовали ему, не рискуя, уходить на юг, в Фивы, откуда некогда начал поход на север его великий дед. И это было разумно. Но пер’о сказал «Нет!», а стране Кемт еще только предстояло узнать, кого прислали ей в правители боги.

Итак, в последний день марта, выступив во главе своей смешной армии из пограничной крепости Тьяру, владыка Обоих Царств через неделю форсированного броска вошел в Азу, а еще через две недели достиг города Шхем. И здесь от лазутчиков узнал, что войско всех, ранее зависимых аму, объединившись и приготовившись, ожидает подхода армии Великого Дома у крепости Мегиддо, что на холме Хар-Мегиддо в одноименной долине. Старые военачальники советовали не спешить, а еще лучше укрепиться в ожидании азиатов, которые обязательно придут, но молодой пер’о повелел двигаться вперед кратчайшим путем, через рваные  ущелья гор Кармель. Это было крайне опасно, но удача не оставила Бога Живого, - жизнь, здоровье, сила! – и «ни один, несущий оружие, не отстал, и не упал в пропасть, и не повредил ногу». Так что, когда 3468 лет назад, 26 апреля 1457 года до Р.Х., армия вышла из ущелья у стен Мегиддо, - там, где ее никак не ожидали, между северным и южным флангами союзников. Те, впрочем, успели построиться, и, - ничуть не сомневаясь в победе, ибо восемь отдохнувших всегда одолеют одного усталого, - атаковали. А спустя менее часа все, в том числе и митаннийцы, уже бежали кто куда, бросив на поле проигранной битвы все. «340 пленных, 2041 лошадь, 191 жеребёнка, 6 племенных коней, 2 боевых колесницы, украшенных золотом, 922 обычных боевых колесниц, 1 панцырь из бронзы, 200 кожаных панцырей, 502 боевых лука, 7 шатровых столбов, украшенных серебром, стяг, принадлежавших царю Кадеша, 1929 коров и быков, 2000 коз, 20 500 овец и 207 300 мешков муки», - все это и еще много чего досталось победителю, а великое воинство аму рассыпалось по своим городкам, не понимая, как могло случиться, что вместо неизбежной победы случилось позорное поражение. Кто-то еще попытался кусаться, но был легко усмирен, кто-то сразу выразил покорность, приползя к ногам Великого Дома, а спустя некое время пала и неприступная крепость Мегиддо, что на холме Хар-Мегиддо.

Так началось славное время Тутмоса III, одного из величайших воителей Страны Кеми, чье имя золотом вписано в свитки военной истории. Крах же последней попытки азиатов, живущих западнее Двуречья, покорить долину Кеми, запомнился выживышим, и потомкам их, и потомкам их потомков навсегда, память стала сказанием, изустное - писаным, - как символ великого сражения, которое невозможно выиграть, но и нельзя  избежать. По сей день множество людей уверены в том, что последняя, закрывающая историю человечества битва случится именно там, у развалин крепости Мегиддо, что на холме Хар-Мегиддо. Или, как принято писать по устоявшимся позже правилам, - в долине Армагеддон.