Люди глорифицирующие Шухевича или Галичну, или выше процитированный грузинский блогер не найдут в моем словаре более хороших слов.

Война, по моему мнению, была глобальным противостоянием между двумя взглядами на мир. Я много раз говорил это, но могу повторить и заново.

Ведь недаром Вторую Мировую называют идеологическим столкновением. Речь шла о столкновении двух систем ценностей и моральных координат. Здесь необходимо определить противоположные идеологические полюса. С одной стороны было мировоззрение, что люди созданы равными. Потом там могли быть уточнения: как советские, что все равны, но некоторые равнее, так и капиталистические, где с одной стороны равенство всех перед законом, но неравенство в доходах, в распределение благ, в доходах и т.д. Но базисно и западные демократии и СССР строились на наследстве Великой Французской Революции. В отличие от второй идеологии, идеологии нацисткой Германии и ее союзников.

Вторая идеологическая схема утверждала — люди не созданы равными. Из второй идеологии происходит небесспорное следствие — что раз люди не равны, то они могут быть выше или ниже просто по праву рождения, и высшие могут решать свои проблемы за счет низших. Есть нации, которые по мысли Гитлера должны хозяевами, есть народы, которые должны быть рабами, есть недочеловеки, есть и те, которых следует целенаправленно уничтожать.

На одной стороне находился нацистский проект «новой Европы» (а в перспективе и мира), основанный на расовой иерархии. В ее рамках судьба каждого человека определялась фактом его принадлежности к тому или иному народу или расе, а судьба каждого народа или расы – местом в иерархической пирамиде, сотворенной идеологами национал-социализма.

Помимо близкой мне темы Катастрофы европейского еврейства, есть и другие темы на которых можно подробно проилюстрировать различие в способах ведения «третьим рейхом» войны на западе и востоке Европы, в отношении к военнопленным и мирному населению - которые наилучшим образом иллюстрируют эту иерархичность нацистского сознания.
Даже если оставить в стороне эмоции, на минуту забыть о концлагерях и тактике выжженной земли, мир Гитлера и его последователей трудно описать иначе как мир иерархического коллективизма, основанного на расовом, биологическом факторе. Человечеству во всем его живом разнообразии (политическом, культурном, религиозном) противостояла не конкретная страна Германия, а тоже своего рода интер"naziо"нал, объединивший коалицию нацистских идеологий: НСДАП; японских милитаристов под первобытным синтоистским соусом; хорватских нацистов – усташей под соусом католическим; румынских, наоборот, под православным; эсэсовское казачество атамана Краснова и так далее. Здесь глорифируемая ныне в Украине ОУН – Организация Украинских Националистов – занимает свое законное место.

Это мир человеческих стай, в котором отдельный человек важен только как член той или иной группы, к которой он приписывается в момент своего рождения. Как «ариец», славянин, еврей или «смешанный тип». Нацизм готовил миру куда более жесткую иерархию, чем была сословная иерархия средневековья, основанная на распределении социальных ролей. Немногие немцы, сохранившие в 1939–1945 годах способность к независимому мышлению, понимали это. Генерал Хеннинг фон Тресков, прусский дворянин, участвовавший в неудачном заговоре против Гитлера 20 июля 1944 года, говорил своим близким: «Без таких понятий как свобода, понимание и сочувствие свойственные нам дисциплина и исполнительность вырождаются в бездушное солдафонство и узколобый фанатизм».

На другой стороне конфликта двух миров стояла пестрая и на первый взгляд нелогичная коалиция западных демократов и советских коммунистов. Тем не менее, западных союзников и СССР объединяло и кое-что помимо общей политической заинтересованности в поражении «третьего рейха». Это было отрицание расово-иерархического типа общества, к которому стремился нацизм.

Мир человеческих стай и расовой иерархии противостоял миру «просто» людей с их правами и обязанностями, не привязанными однозначно к расовому и этническому происхождению, к приговору биологии.

(Reply to this) (Уровень выше) (Ветвь дискуссии)