Сказанное, разумеется, не отменяет высочайшей школы советского перевода - хотя заполонивший всё на свете Любимов, например, совершенно ужасен, как и пастернаковские переводы Шекспира.
Но к "цензуре" это не имеет ни малейшего отношения.