Фигура тела
Напомним детали. Случайно обнаруженный в лесу свежеприкопанный на глубине 58 см труп с поднятой рукой был уверенно узнан коллегами, затем пропал из сельского морга и нашелся уже в столичном. Мать, в отличие от коллег, тело не опознала. Жена, наоборот, опознала, но потом передумала. Экспертизы противоречили одна другой. Откуда-то появился свитер, которого на трупе не было, и непонятно чьи волоски с этого свитера. Не было и головы. Зато была рука, невесть с чьего разрешения отрезанная Аленой Притулой, любовницей журналиста, и зачем-то спрятанная ею в кухонный холодильник.
За пять лет, под контролем трех генпрокуроров (одного даже дважды), концентрация абсурда превысила все разумные пределы. Например, «вдруг» открылось, что тело пытались сжечь. Хотя в момент обнаружения никаких упоминаний о следах огня не было. Разложение – да, было. Причем отмечалось, что тело до этого хранилось в «герметичной упаковке» - то есть, видимо, «готовилось к дальнейшему использованию». Но про огонь – ни слова.
Пропажу головы долго списывали на «эксцесс исполнителя» - случайный выстрел из табельного оружия, каковую улику следовало скрыть. Но, как выяснилось, Гонгадзе был, оказывается, задушен собственным ремнем. Зачем тогда прятали голову? «Тайна следствия». Как и всплывавшие время от времени «важные вещдоки». Вдруг заявили, что Георгия убили в лесу под Белой Церковью и закопали там же, зачем-то расчленив и «герметично упаковав». Правда, перерыв поляну, указанную обвиняемыми, буквально по сантиметрам, голову так и не нашли.
Кто в нужное время подложил «распакованное» тело? Кто, где, когда надел на него украшения для «опознания»? Ответов нет. А ведь ни селяне, нашедшие тело, ни глава сельсовета на торчавшей из земли правой руке цацек не заметили. Зато и перстень, и браслет сразу засек сельский судмедэксперт Игорь Воротынцев, якобы узнавший вещи, указанные в ориентировке. Таким образом, украшения возникли где-то между поляной и моргом. А возможно, и в самом морге: уж если эксперт, сознавая «громкость» дела, без спора выдал тело коллегам и любовнице - при живых жене и матери пропавшего и якобы опознанного, - то надеть на палец трупа перстень и сказать, что так и было - сущая мелочь.
Кому не позавидуешь, так это стражам порядка. С самого начала общественное мнение обвинило именно их, по принципу «кто следил, тот и убил». А поскольку слежка таки имела место - правда, еще летом и недолго - то доказать свою непричастность к убийству украинским «ментам» стало чрезвычайно сложно. И если старорежимный Потебенько неуклюже пытался спасти честь мундира, то проныра Пискун сразу принялся добывать «царицу доказательств». И процесс тут же пошел. Первый прорыв случился на громком деле «оборотней» - один из участников этой вполне реальной банды, Игорь Гончаров, «вспомнил» о причастности своих дважды коллег к похищению Гонгадзе и очень грамотно (все же опытный опер), по крупицам, используя открытую информацию, дал нужные показания. Устно и письменно. Со всем набором необходимых подробностей (пытки в застенках, тайные письма из узилища, попытки побега и проч.). Что и было преподнесено публике. В итоге два полковника из «наружки» МВД сознались в соучастии - невольном, ибо не знали о готовящемся убийстве, и дружно указали на убийцу – своего шефа, генерала Алексея Пукача, якобы лично задушившего журналиста. То бишь, два полковника и генерал лично выезжали «на мокруху» (!). Интересен и способ убийства: душить «клиентов», по признанию покойного Гончарова, любил один из «оборотней» Юрий Нестеров. Которого, кстати, тут же попытались взорвать, но неудачно – он выжил, в связи с чем, видимо, «роль» перепоручили удачно сгинувшему Пукачу, которому ранее инкриминировалось лишь уничтожение документации по наружному наблюдению.
(…) В общем, по итогам следствия, а теперь и суда вопросы остаются, и непростые.

«Гия, напиши маме!»
Первой тогда забила тревогу Притула. Часа через полтора после того, как Гия ушел от нее домой, она принялась обзванивать морги, больницы, друзей и так далее, вплоть до администрации президента, а утром вывесила на сайте сообщение о похищении вкупе с первыми версиями. Позже, объясняя причины столь оперативной паники, Алена ссылалась на «предчувствие». И ей, как ни странно, верили. Зато не верили свидетельствам приятелей Гонгадзе, вроде бы видевших его «после смерти» во Львове, а затем в Праге. Ход следствия курировало исключительно «народное мнение»; всерьез подошли к делу только сыщики из питерского Агентства журналистских расследований, кропотливо собравшие никого, кроме них, не интересующие факты.
Как выяснилось, Мирослава, жена Георгия, бывшая в отъезде, собиралась вернуться с детьми 17 сентября. Однако накануне позвонила в редакцию, сообщив, что будет вечером, но забыла ключи и просит мужа быть дома. Так что Георгий, после работы пришедший к Алене, около 10 вечера выскочив за кормом для кота Мартына и сделав пару звонков, пошел домой. По словам Алены, он должен был выйти по лестнице на бульвар и поймать такси. Но, выглянув в окно сразу после его ухода, она никого не увидела. Не обнаружила мужа и приехавшая около полуночи супруга. Ей пришлось звонить в редакцию и просить Кобу Алания, близкого друга Притулы и Гии, имевшего второй ключ, приехать и открыть дверь. При этом ни удивления, ни тревоги по поводу отсутствия дважды предупрежденного мужа Мирослава не выказала. Зато практически сразу «включила сирену» Алена, которой Коба позвонил, дабы убедиться, что Георгий уже ушел от нее.
Высказывалась, правда, версия, что похитители могли знать об отъезде Мирославы и спланировать похищение на эту ночь, когда Гию никто не будет ждать дома, но она вряд ли достоверна: зная такие детали, похитители, знали бы и что в этом случае Георгий наверняка проведет ночь у Алены. Но если для злодеев эта ночь не очень годилась, то для тихого «самопохищения» она была идеальна. Конечно, приезд Мирославы слегка путал планы, но, по словам самой г-жи Гонгадзе, она привыкла к ночным отлучкам мужа, а Коба имел запасной ключ, так что причины для волнения не было.
Есть и второй, очень важный аспект. Все, что произошло после 19.00, когда Гонгадзе и Притула ушли из редакции - известно ТОЛЬКО со слов Алены. Позже её показания подкрепились информацией из «достоверных неназванных источников» о найденных на её квартире «жучках». Однако никаких данных следствия, указывающих на то, что Притулу «слушали», так и не появилось. Да и сама Алена как-то не акцентировала этот возмутительный факт.
Выходит, был ли Георгий у Алены дома вообще, если был, куда выходил, когда ушел, и что Алена видела из окна, известно лишь со слов единственного и небеспристрастного свидетеля (кстати, кассовый аппарат единственного работающего допоздна магазина поблизости покупку «Кити-кэт» загадочным образом не зафиксировал).
Неудивительно, что люди, знавшие Гонгадзе, допускают, что 16 сентября случилась инсценировка. Как сказала экс-депутат Александра Кужель: «Зная цинизм Георгия (…), я допускаю возможность того, что он жив. Я допускаю, что определенные силы, получив запись, которую можно было использовать для уничтожения Кучмы, могли ему предложить вариант исчезновения».
Итак. «Официальная» версия держится лишь потому, что истеблишменту нужна не ревизия мифа, а только «стрелочники». Не сумевшие без подсказки назвать место совершения преступления, не знающие, где голова, и сейчас один за другим отказывающиеся от сделанных признаний. Зато более или менее точно вычисляется, кому был выгоден «информационный повод».

Черная комната без черной кошки
Роль «пленок Мельниченко» в развитии сюжета неоценима. Именно они довели до нужного градуса «общественное мнение». Публика жадно глотала очередные дозы распечаток, где уже не поминался Гонгадзе, зато фигурировали известные лица. Правда, ряд персон, вхожих в кабинет № 1, в сливах не значился. Некто «фильтровал базар» по персоналиям.
Шел, напомним, первый год второй каденции Кучмы, коррекция «групп влияния» была в самом разгаре. Бизнес-политик А. Волков, «режиссер победы», продвинувший в премьер-министры банкира Виктора Ющенко, по ряду причин не нравился Западу, и тогдашний вице-премьер Юлия Тимошенко стремилась оттеснить «Михалыча» Волкова от высочайшего уха. Впрочем, не только его. Целью её был глобальный передел «жизненного пространства». За первые полгода работы кабинета Ющенко по её настоянию ушли в отставку глава НАК «Нефтегаз Украины» И. Бакай, министр топлива и энергетики С. Тулуб и министр экономики С. Тигипко, представлявшие интересы основных бизнес-групп Украины. Свою игру повела госпожа вице и за рубежом: в июле она лично вела переговоры с Туркменбаши о трубопроводе в обход России и договорилась о транзитных поставках туркменского газа, после чего Кучма оказался, по его словам, «в неизвестно каком положении». Фактически она шла ва-банк, требуя дать «добро» на разрушение всей системы внутриукраинских и украино-российских бизнес-связей в обмен на свой талант менеджера и кредиты Запада «под себя и Ющенко».
Августовский отказ Ющенко от предварительных договоренностей с Касьяновым фактически стал ультиматумом Кучме: решения принимались не только в обход воли президента, но и вопреки ей. На следующий день генпрокуратура арестовала мужа первого вице-премьера и члена правления ЕЭСУ Александра Тимошенко, а также ее друга Валерия Фальковича по обвинению в контрабанде российского газа 1996-1997 годах. Как раз тогда, когда ЕЭСУ возглавляла Юлия.
Через месяц бесследно пропал журналист Гонгадзе.
Еще через пару дней НАК «Нефтегаз Украины» опубликовала данные о том, что газовый дефицит в республике достигает 10 млрд. кубометров, а Госналогслужба - пресс-релиз о росте неплатежей в энергетике и недоимок в ценеральный бюджет, полностью опровергающий слова вице-премьера о замечательных успехах в ТЭКе. На следующий день Виктор Ющенко делает официальное замечание главному налоговику Украины Николаю Азарову. А Леонид Кучма создает спецкомиссию для проверки достоверности информации о расчетах предприятий ТЭК; глава комиссии - Е. Марчук, главный «счетчик» - изгнанный из правительства Юлией Тимошенко С. Тулуб.
16 октября становится известно о сочинских договоренностях Кучмы и Путина по поставкам российского газа и концессии на газовую трубу.
20 октября Всемирный банк отказывает Украине в получении ранее обещанных кредитов на 1,8 млрд. долларов.
1 ноября комиссия Марчука заявляет, что практически все цифры по состоянию топливно-энергетического комплекса страны в официальном отчете правительства завышены.
Далее, по идее, должен был последовать вотум недоверия и отставка правительства Ющенко/Тимошенко. Но 2 ноября в Тараще находятся останки, предположительно – Гонгадзе. А к концу месяца появляются «пленки майора». С этого момента тот, кто «дирижирует» их появлением, де-факто рулит и общественным мнением, оказывая реальное давление на власть.

Cнизу и сверху
Записи в «кабинете № 1» делались вполне легально, с начала 2000 года, тогда же их начали воровать; появились и посредники, предлагавшие «образцы» товара. Кое-кто даже покупал. А примерно в июле-августе, аккурат в разгар «борьбы за трубу», некая «третья сила», не имевшая отношения ни к организации записи, ни к их утечке, перехватила инициативу, разработав сценарий максимально эффективного использования кассет.
Редакция «Украинской правды» в ту пору бедствовала. Сам Георгий практически не писал, его стихией были идеи, контакты и пресс-конференции. Читал «УП» партийный актив да помощники депутатов, общим числом с десяток тысяч душ. Зато Алена, выходец из президентского пула, и очень общительный Гия имели обширные связи в «тусовке» - и провластной, и оппозиционной. Сколько-то подкидывали доброхоты, в первую очередь Юлия Тимошенко, но попытки Георгия найти стабильного спонсора неуклонно срывала Алена, размещая компромат на потенциальных кормильцев. Весной она отвадила Марчука, в сентябре повторила тот же трюк с Волковым. Фактически газета работала «сливным бачком»; источником дохода была «жареная» львиную долю которой добывала Алена, а размещал, иногда на УП, иногда на анонимных сайтах Гия. Все это приносило кое-какие комиссионные, но сделать себе имя на таком бизнесе было нельзя.
Тем временем слухи об «утечках» дошли и до Кучмы. За одним из чаепитий кто-то вскользь, по-женски лукаво обмолвился о «грузине». Заодно подставив Владимира Литвина – и как главу администрации, и как экс-любовника Притулы, чей «нынешний» торговал секретными сведениями из его, Литвина, ведомства, где Алена недавно была вхожа во все кабинеты. Литвин просит Кравченко отследить контакты Гонгадзе, чтобы установить размеры и источник утечки, тот поручает Пукачу организовать наблюдение. Правда, в середине июля, после жалобы Георгия, заметившего слежку, в Генеральную прокуратуру «наружку» пришлось снять, о чем, как явствует из записей, сам Кравченко доложил Кучме (о «слежке в сентябре» известно лишь со слов журналиста Олега Ельцова). Литвин же и далее продолжал информировать президента о «грузине» - дескать, все под контролем.
Вряд ли Кучму в разгар войны с собственным правительством эта тема так уж волновала, но, слушая «доклады», он сердился. И «нужная» фамилия вперемешку с «домашней» лексикой была именно тем, что требовалось для раскрутки замысла. Пикантнее всего, что об этих разговорах знал и сам Георгий; в дружеском кругу даже комментировавший соответствующие фрагменты.
Итак, к концу лета набор «нужных» записей готов. Слежка давно снята, но факт наблюдения уже отмечен - МВД себя измазало. Чтобы «тусовочный» журналист обрел желанную славу, перейдя в разряд «жертв режима», остается только исчезнуть. Разумеется, на время. Окончательно разработан и сценарий; последние штрихи наносит бывшая одесситка Людмила Добровольская, подруга Алены и любовница Малазония. У неё есть печальный опыт: в 1998 году её поклонник Сергей Варламов, юрист одесского горисполкома, выйдя из ее квартиры, так и не пришел домой. Вариант «исчезновения по дороге», простой, но убедительный, решено взять за основу.
В начале сентября на сайте «УП» вывешена злобная статья об А. Волкове, 16 сентября Георгий исчезает, через два часа Алена начинает истерику, а 17 сентября на сайте уже висит обвинение в адрес Волкова. Параллельно запущена версия о «возможной причастности» Марчука. 18-го в посольство Грузии звонит неизвестный: «Этим делом занимаются Кравченко, Волков и Кисель (киевский «авторитет», друг детства Волкова), а Гия «по крайней мере, до 13.00 был жив». На улицах Киева появляются листовки «Кучма! Где Георгий Гонгадзе?».
Вопрос явно не по адресу. Леонид Данилович и его приближенные, в том числе и Волков, уверены, что «грузин» жив, прячется и по-прежнему «на ставке у Юли» (запись от 30 сентября 2000 г.). Зато близкий тогда к Тимошенко парламентарий Григорий Омельченко уже 19 сентября с трибуны Рады заявляет, что-де есть документы, подтверждающие причастность Кучмы, и что «это будет бомба, которая рванет так, что мало не покажется!». А после создания спецкомиссии по ТЭК посланцы Юлии Владимировны «щупают» Петра Симоненко, безвозмездно предлагая «бомбу от Омельченко». Когда же вождь КПУ отказывается, на роль «рупора» выбирается Александр Мороз, в чей избирательный округ, между прочим, входит Тараща.
Более двух недель Алена, Люда, Лаврентий и Коба Алания подогревают страсти. В кампанию включаются «Батькивщина» (партия Тимошенко), партия «Реформы и Порядок», финансируемая американскими фондами и в 1999 году пытавшаяся выдвинуть Виктора Ющенко в президенты (еще совпадение: в аппарате этой партии работала Мирослава), и социалисты Мороза. А затем приходит вызов из Таращи. Кто мог знать, что обезглавленный, полусгнивший труп - тело Гонгадзе? Никто. Но Притула, Малазония, Алания и Добровольская, даже не известив Мирославу, помчались в Таращу. И опознали. По украшениям, подбросить которые уже дело техники. Кроме того, в костях руки Алена без всякого рентгена, коего в Тараще нет, углядела осколки, похожие на те, что Гия «заработал» в Грузии, и ей почему-то дали отрезать и забрать с собой руку. Намного сложнее с матерью Гии, Лесей Корчак. Алена обрабатывает ее, по свидетельству Ларисы Скорик, доводя почти до инфаркта, подключает к уговорам журналистку Юлию Мостовую, близкую подругу Тимошенко. Все тщетно. Алене остается только описывать на сайте горе матери.
Тем временем активизируется Александр Мороз. В ноябре, за три дня до отъезда майора из Украины, некто звонил в Чехию из приемной таращанского Моторного завода. С того самого телефона, с которого ранее пару раз набирали номер Притулы. Из той самой приемной, от которой до места находки трупа - пара минут на машине. Сам лидер социалистов, получив записи, везет их в Амстердам, где его уже ждет политтехнолог Лоренс Скотт, подготовленный людьми Тимошенко. Он и организовал первичную проверку пленок, причем в роли «экспертов», подтвердивших, что на пленке действительно голос Кучмы, а сама запись не является монтажом, выступили… три украинских студента, учившиеся в Амстердаме. Руководствуясь подобной «экспертизой», Скотт организовал размещение записей в Интернете и ведущих европейских изданиях, приурочив «информационный взрыв» к пресс-конференции Мороза в Раде. Позже Скотт признал, что пленки, в общем, могли быть частью «глобальной интриги против Кучмы», но это уже мало кого интересовало. Во всяком случае, в Украине, где записи пошли в народ; поставщиком «разоблачительной» кассеты стал депутат Чобит, тогдашний соратник Юлии Владимировны.
Операция «Украина без Кучмы» началась - с прицелом на «революционные похороны» опознанного к «часу Х» тела и «народное восстание» по образцу Румынии-89 - с передачей власти премьер-министру. Однако из-за упрямства Леси Корчак скорбное шествие не состоялось. А главное - «жесткий» вариант не устраивал тех, кто планировал привести «Катиного мужа» к власти «законным путем». В связи с чем зимой 2000 года Виктор Ющенко и его окружение отмежевались от лидеров демонстраций, назвав их «фашистами», и в тот же момент Мирослава Гонгадзе (почему-то оказавшаяся в США) снимает требование «признать тело», заявив, что «матери виднее».
Впрочем, дни премьерства Ющенко были сочтены. Вскоре он влился в ряды оппозиции, возглавив её «толерантное» крыло. Юлия же Владимировна после отсидки стала «узником совести» и Вождем. Оседланная ею волна протеста «снизу» в дальнейшем умело управлялась вбросами «пленок». «К сожалению, - говорила тогда Тимошенко, - скандал завис в воздухе», но сплоченная оппозиция с хорошо раскрученными лидерами – «реформатором-западником» и «Жанной д’Арк» - уже возникла.
И, разумеется, никому уже не было дела до выводов комиссии Марчука.