In memoriam. ПРЕМИЯ ЗА ЖИЗНЬ

  

"Под портретом мой друг мог бы написать: «Человек, которого вы здесь видите, с овальным лицом, каштановыми волосами, с открытым и большим лбом, веселым взглядом и горбатым, хотя и правильным носом; с серебристой бородой, которая лет двадцать тому назад была ещё золотая; длинными усами, небольшим ртом; с зубами, сидящими не очень редко, но и не густо, потому что у него их всего-навсего шесть, и притом очень неказистых и плохо расставленных, ибо соответствия между ними нет; роста обыкновенного — ни большого, ни маленького; с хорошим цветом лица, скорее светлым, чем смуглым; слегка сутуловатый и тяжелый на ноги, — автор „Галатеи“ и „Дон Кихота Ламанчского“, сочинивший в подражание Чезаре Капорали Перуджийскому „Путешествие на Парнас“ и другие произведения, которые ходят по рукам искаженными, а иной раз и без имени сочинителя. Зовут его в просторечии Мигель де Сервантес Сааведра. Не один год служил он солдатом и пять с половиной лет провел в плену, где успел научиться терпеливо сносить несчастия. В морской битве при Лепанто выстрелом из аркебузы у него была искалечена рука, и хотя увечье это кажется иным безобразным, в его глазах оно прекрасно, ибо он получил его в одной из самых знаменитых битв, которые были известны в минувшие века и которые могут случиться в будущем, сражаясь под победными знаменами сына „Грозы войн“ — блаженной памяти Карла Пятого»"

А что касается битвы при Лепанто, отгремевшей 439 лет назад, 7 октября 1571 года от Р.Х., так о ней мне писать не особо и охота. Да, было такое морское сражение. Большое. Очень даже большое. По итогам много турецких кораблей досталось христианам, еще больше утонуло и сгорело, про живую силу уж и не говорю, счет шел на многие тысячи. И все. Европа ту войну все равно проиграла, Кипр, из-за которого весь сыр-бор был, достался Порте, а больше в Констентинополе и не хотели. Даже помоги Аллах правоверным, все равно, мало что изменилось бы. Ну, высадились бы гололобые на Сицилии, в Кампании, в Апулии, - это максимум. И выбили бы их потом оттуда, а может, и сами ушли бы. Не судьбоносная, в общем, была битва, проходная, хотя многим современникам, тем паче участникам, казалось иначе. Но если уж речь зашла об участниках, то искренне надеюсь, что к некоему османскому янычару, имени которого я не узнаю никогда, Властелин Миров был в тот день воистину Милостивый и Милосерден, попустив избежать гибели в огне, и гибели в воде, и гибели от железа, и дав уйти в родные края на одном из немногих судов, вырвавшихся из кольца. Их ведь очень неплохо обучали стрелять, этих псов султана, и они били наверняка, хоть с твердой земли, хоть с зыбкой палубы. Так что некий еще ничего не успевший написать испанский офицер, возглавлявший взвод морской пехоты на галере «Маркиза»., попав на мушку, уже не должен был увидеть закат.  Однако Аллах знает, кого щадить. Тот безымянный стрелок, конечно, не промахнулся, он вряд ли умел промахиваться. Но он все-таки попал не совсем туда, - и тем, на мой взгляд, заслужил спасение и долгую счастливую жизнь...