|
|
Пишет putnik1 (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} putnik1)@ 2011-01-01 21:32:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
In memoriam. ЧИСТИЛЬЩИК
О Григории Бельском-Скуратове, помещичьем сыне, за короткий росток прозванном Малютой, нам ведомо и много, и мало. Знаем, что отца звали Лукьяном, а деда Афанасием. Если яблочко от яблони недалеко падает, то, судя по дочери и внукам, был умным и волевым. Впервые на глаза царю, - это наверняка, - попался поздно, только в 1567-м, в малом командирском звании отличившись при походе на Ливонию. Вместе с иными мелкими, на столичных шишек не завязанными людишками государевой волей взят в опричинину. Отметившись усердием и отсутствием комплексов, два года пошел в гору, возглавив «сыскное ведомство» - как сказали бы ныне, службу внутренней безопасности, подчиненную в обход опричной Думы лично царю. Руководил следствием по делу царева кузена Владимира Андреевича Старицкого, обнаружив «великие вины, иными по дружбе скрытые»; 9 октября 1569 года по поручению Ивана сообщил, что «Царь считает его не братом, но врагом, ибо ныне может доказать, что он покушался не только на его жизнь, но и на правление». Обнаружил выходы заговора за пределы Москвы, в частности, в Новгород, где архиепископ Пимен и бояре намеревались «Новгород и Псков отдати литовскому королю, а царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси злым умышленьем извести»; лично контролировал расследование «дела новгородского», по итогам которого «отделано было тысяща четыреста девятьдесять человек, да из пищалей стрелянием пятнадцать человек», в основном из провинциальной элиты и ее групп поддержки (разговоры о 30000 погибших сугубая легенда). Однако к гибели митрополита Филиппа (Колычева), вопреки стойкой молве, видимо, непричастен. Судя по всему, представленные им данные побудили государя дать "добро" на чистку самой опричнины, выродившейся в замкнутую на себя самое, опасную уже и для престола структуру. Возбудив дело по факту преступной деятельности высших чинов ведомства, в том числе и соучастия в московско-новгородском заговоре, добился привлечения подозреваемых к уголовной ответственности (в конечном итоге 207 арестованных оправданы, 184 помилованы по смягчающим обстоятельства, 116 казнены). После разорения Москвы крымским ханом (1571 год) добился высшей меры наказания за трусость и головотяпство с особо тяжкими последствиями для верхушки опричного войска и царева шурина князя Черкасского. Упразднение опричинины и возвращение государства в нормальное состояние во многом плод и его труда. В полной мере сохранив и даже примножив государево доверие, был направлен на дипломатическую работу, успешно вёл переговоры с Крымом и Литвой. Примерно в это же время выдал дочь Марию за талантливого, как и он сам, худородного провинциала Бориса Годунова, став лидером нового московского клана. Позже, возглавив в чине «дворового воеводы», личный государев полк, участвовал в войне со шведами и 437 лет назад, 1 января 1573 года от Р.Х., пал смертью храбрых , лично возглавив победный штурм крепости Вейсенштейн. Согласно высказанному при жизни желанию, был похоронен в Иосифо-Волоколамском монастыре, рядом с могилой отца, причем царь «дал по холопе своем по Григорье по Малюте Лукьяновиче Скуратове» вклад в 150 рублей, вдвое больше, чем по родному брату Юрию. Скорбеть, думается, было о чем. Во всяком случае, что с гибелью Григория Лукьчновича очень многое на Москве пошло наперекосяк, - это факт. Вот и весь сказ.
Память и слава!.
О Григории Бельском-Скуратове, помещичьем сыне, за короткий росток прозванном Малютой, нам ведомо и много, и мало. Знаем, что отца звали Лукьяном, а деда Афанасием. Если яблочко от яблони недалеко падает, то, судя по дочери и внукам, был умным и волевым. Впервые на глаза царю, - это наверняка, - попался поздно, только в 1567-м, в малом командирском звании отличившись при походе на Ливонию. Вместе с иными мелкими, на столичных шишек не завязанными людишками государевой волей взят в опричинину. Отметившись усердием и отсутствием комплексов, два года пошел в гору, возглавив «сыскное ведомство» - как сказали бы ныне, службу внутренней безопасности, подчиненную в обход опричной Думы лично царю. Руководил следствием по делу царева кузена Владимира Андреевича Старицкого, обнаружив «великие вины, иными по дружбе скрытые»; 9 октября 1569 года по поручению Ивана сообщил, что «Царь считает его не братом, но врагом, ибо ныне может доказать, что он покушался не только на его жизнь, но и на правление». Обнаружил выходы заговора за пределы Москвы, в частности, в Новгород, где архиепископ Пимен и бояре намеревались «Новгород и Псков отдати литовскому королю, а царя и великого князя Ивана Васильевича всея Руси злым умышленьем извести»; лично контролировал расследование «дела новгородского», по итогам которого «отделано было тысяща четыреста девятьдесять человек, да из пищалей стрелянием пятнадцать человек», в основном из провинциальной элиты и ее групп поддержки (разговоры о 30000 погибших сугубая легенда). Однако к гибели митрополита Филиппа (Колычева), вопреки стойкой молве, видимо, непричастен. Судя по всему, представленные им данные побудили государя дать "добро" на чистку самой опричнины, выродившейся в замкнутую на себя самое, опасную уже и для престола структуру. Возбудив дело по факту преступной деятельности высших чинов ведомства, в том числе и соучастия в московско-новгородском заговоре, добился привлечения подозреваемых к уголовной ответственности (в конечном итоге 207 арестованных оправданы, 184 помилованы по смягчающим обстоятельства, 116 казнены). После разорения Москвы крымским ханом (1571 год) добился высшей меры наказания за трусость и головотяпство с особо тяжкими последствиями для верхушки опричного войска и царева шурина князя Черкасского. Упразднение опричинины и возвращение государства в нормальное состояние во многом плод и его труда. В полной мере сохранив и даже примножив государево доверие, был направлен на дипломатическую работу, успешно вёл переговоры с Крымом и Литвой. Примерно в это же время выдал дочь Марию за талантливого, как и он сам, худородного провинциала Бориса Годунова, став лидером нового московского клана. Позже, возглавив в чине «дворового воеводы», личный государев полк, участвовал в войне со шведами и 437 лет назад, 1 января 1573 года от Р.Х., пал смертью храбрых , лично возглавив победный штурм крепости Вейсенштейн. Согласно высказанному при жизни желанию, был похоронен в Иосифо-Волоколамском монастыре, рядом с могилой отца, причем царь «дал по холопе своем по Григорье по Малюте Лукьяновиче Скуратове» вклад в 150 рублей, вдвое больше, чем по родному брату Юрию. Скорбеть, думается, было о чем. Во всяком случае, что с гибелью Григория Лукьчновича очень многое на Москве пошло наперекосяк, - это факт. Вот и весь сказ.
Память и слава!.
