Для вдумчивого исследователя нынешняя Африка - своего рода набор универсальных отмычек. Весь спектр проблем, мучащих современный мир, и весь спектр методик их решения, причем все - в максимально оголенном, никакими покрывалами не скрытом виде. Есть там страны, тяжко болеющие. Есть, казалось бы, смертельно болевшие, но сумевшие преодолеть кризис. Есть умершие, но все-таки, волей "цивилизованного мира" функционирующие в странном зомбиподобном не-бытии. А есть и Руанда - уникум, умерший, но сумевший воскреснуть и вновь, смертию смерть поправ, вернуться к полноценной жизни. Во многом, благодая лидеру, президенту Полю Кагаме. Волей судьбы, мне об этой стране и этом человеке известно довольно много и не понаслышке. Но писать об этом вкратце, значит, не писать ничего, а потому всем, кто не очень в курсе, но интересуется, рискну предложить неплохой обзор, опубликованный более чем либеральным изданием.  Что, в данном случае, очень важно, поскольку в понимании  мирового либерального сообщества, особенно Human Rights Watch, г-н Кагаме является ужасным диктатором, терпеть которого просто недопустимо. Не потому, что расстреливает, сажает или что-то в этом роде. Такого даже самые либеральные пласы не позволяют себе говорить, но... В общем, спасибо уважаемому farnabazsatrap@lj, приславшему мне линк на этот материал. Для тех, кто не сразу поймет, в чем его уникальность, охотно поясняю. Во-первых, появился он там, где, в принципе, по определению появиться не мог, потому что левее лондонской Guardian только стенка, при малейшем намеке на словосочетание "права человека" уважаемый орган делает стойку, как пойнтер на кровь, уже не разбираясь, что и к чему. А во-вторых, сам автор - фигура очень знаковая. Один из самых заметных и правоверных трубадуров международного правозащитного движения, ревнитель свободы слова, собраний, толерантности и прочих общечеловеческих ценностей, - и на тебе, - крушит в прах свой собственный символ веры. Такое не каждый день случается. Это чрезвычайность.  Естественно,  я  внимательно изучил заметку, затем отклики на него, по ходу дела в очередной раз тепло улыбнувшись аргументам уважаемого wyradhe@lj ака Могултай, которого вообще-то бесконечно почитаю, как поэта, и высоко ценю, как востоковеда, сделал выводы, затем прочитал и перечитал оригинал, - и понял, что просто не могу её не перевести, причем не механически, сугубо смысла ради, а так, чтобы видны были переполняющие автора эмоции. Думаю, пояснения не потребуется. Хотя, если кому-то вдруг покажется, что речь идет только об Африке, -  я готов к разговору.   


"Для многих активистов движения за права человека, пошатнувшихся в своей вере, самой интригующей новостью 2010 года стало назначение Джеймса Ходжа, видного дипломата, председателем правления Human Rights Watch. Ему предстоит решать тяжелейшие задачи, и не только потому, что нарушения прав человека во всем мире прибрели вопиющий характер, но и в связи с тем, что само движение нуждается в «перестройке». Созданное идеалистами, мечтавшими сделать мир лучше, оно обернулась новой формой империализма.

Хотите свергнуть законную власть бедной, но обильной ресурсами страны? Хотите бить мусульман? Хотите заручиться всемирной поддержкой военного вмешательства США куда угодно? Хотите убрать правительство, работающее на благо людей, но не соответствующее вкусам интеллектуальной верхушки Запада? Лучшее оправдание - защита прав человека! То есть, фирменная мантра движения, ныне сбившегося с пути. Ничуть не лучше ситуация с Amnesty International , «Репортеры без границ» и прочими борцами. Идея «абсолютности» прав человека, на Западе ошибочно именуемая «универсальной» в ряде случаев ныне служит совсем иным целям, вызывая больше смертей, больше репрессий, больше жестокости, в итоге служа абсолютному ослаблению этих прав. Тем не менее, «под Ходжа» продлен щедрый дар Джорджа -$ 100 миллионов.

Когда-то, в самом начале, после подписания в 1975 году Хельсинкских соглашений, Human Rights Watch находилась на переднем плане борьбы за защиту невинных, за безотлагательное торжество во всем мира прав всех людей. Однако побочным итогом работы, в том числе и в плане защиты «самобытности», стало убеждение, что Запад вправе подобно божеству вмешиваться везде, где сочтет нужным.

Много лет, работая корреспондентом в разных странах, я не только сотрудничал с правозащитниками, я считал себя. Собственно, и журналистом я стал, в первую очередь чтобы защищать права угнетенных, где бы и кем бы они ни попирались. К сожалению, теперь я вижу, что движение за права человека выродилось в свою противоположность, присвоив себе единолично, в узких эгоистических интересах решать, что такое права человека вообще.

Основоположники Human Rights Watch и других похожих организаций родились в обществе, где важнейшие права всех групп населения - право не быть убитым, право не быть изнасилованной солдатами, право ходить в школу, право на чистую воду, право не голодать – были давно гарантированы. Для них основная цель заключалась в защите «вторичных» прав: права на создание радикальной газеты или экстремистской политической партии. Однако во многих странах сегодня налицо жесткий выбор: или одно, или другое. И правозащитники, паря в облаках собственной непогрешимости и культурного превосходства, не понимая этого, слишком часто делают неправильный выбор.

Только безумием можно назвать деятельность западных правозащитников в Дарфуре, где они проявили не только опасную наивность, но и нежелание учиться на собственных ошибках. Из самых лучших побуждений они дали понять боевикам-террористам, - не только в Дарфуре, но во всем мире, - что, даже не имея шансов на победу, они могут мобилизовать «полезных идиотов» по всему миру и, опираясь на поддержку «общественного мнения», добиться своего. А сделать это можно, предъявив как можно больше «невинных жертв». То есть, спровоцировав противника на массовые убийства, как в том же Дарфуре. Это вызывает интерес, это мобилизует сострадание американских знаменитостей и правозащитников. Но в итоге это же продлевает кровопролитие, делая тех же правозащитников соучастниками ужасных преступлений.

Помните трагедию Биафры в конце 1960-х годов? Мир, как утверждалось, должен был встать за защиту биафрских повстанцев и предотвратить геноцид, якобы неизбежный в случае победы Нигерии. В итоге глобальных протестов война только затянулась, число погибших неизвестно по сей день, а предсказанного геноцида не случилось. Больше того, намного меньше было бы и жертв ужасного голода, если бы лидеры Биафры не сочли, что чем больше будет голод, тем более активно поддержат их западные правозащитники. Сегодня дарфурские мятежники действуют, исходя из этого полезного урока, и кровопролитие – при активной помощи правозащитников, - все длится и длится.

Я окончательно порвал со своими друзьями-правозащитниками в Руанде. Тамошний режим сейчас восхищает всю Африку. В отличие от инаугурации главы соседней Бурунди, в последней инаугурации президента Поля Кагаме приняли участие 13 глав африканских государств. Режим Руанды дал людям больше покоя, больше шансов вырваться из крайней нищеты, чем почти любой режим в современной африканской истории - и это после ужасной бойни 1994 года, после которой, как казалось многим, Руанду уже не восстановить. Кроме того, этот режим запрещает призывы к этнической розни, создание политических партий на этнической основа и «этнически окрашенные» публикации в СМИ, - ну и, конечно, использует эти ограничения для обеспечения стабильности власти.

Я убежден в том, что этот «авторитарный режим» - лучшее, что вообще было в Руанде после ухода колонизаторов. Мой собственный опыт подтверждает: люди в Руанде довольны властью, видят перспективы, смело глядят в будущее и мало огорчены тем, что в стране «недостаточно» широк спектр газет и политических партий. Human Rights Watch, однако, изображает режим Руанды как жестокий и репрессивный. Тот факт, что в стране постоянно растет количество рабочих мест, без перебоев работает электричество, а главное, жизнь стала безопасной, правозащитников совсем не интересует. Они считают непростительным грехом ограничение свободы слова и арест подстрекателей. Human Rights Watch требует дать руандийцам возможность вновь свободно говорить о своей этнической ненависти, более того, чтобы и политические партии, запятнанные геноцидом 1994 года, могли свободно участвовать в борьбе за власть. Это, в сущности, все, что необходимо для повторения геноцида в Руанде, и этот геноцид неизбежно случится, если власти Руанды подчинятся нажиму Human Rights Watch.

Вот почему назначение Джеймс Ходж, вступившего в должность в октябре, столь важно. Правозащитное движение сбилось с пути, рассматривая права человека «в вакууме», как некий абсолют, известный только белым людям в Нью-Йорке. Но Ходж с его опытом умеет видеть мир в куда более широкой перспективе, нежели возглавленная им организация. Права человека необходимо рассматривать кв онкретном политическом контексте, с пониманием, что главное – не выполнение лидером или режимом отвлеченных, придуманных на Западе догм, а в том, насколько этот лидер или режим делаю жизнь простых людей лучше или хуже.

В свое время, когда Движение за права человека только возникло, уже почти полвека назад, никто не мог предположить, что придет день, когда его будут презирать, как противника и врага этих прав. Но так есть. Сегодня Движение отчаянно нуждается в длительном осмыслении случившегося, глубоком самоанализе и обновлении, чтобы потом реформировать Human Rights Watch в соответствии с мудрым изречением Барбары Такмэн: «У все людей есть точки соприкосновения, но потребности и чаяния зависят от обстоятельств»".