Разбирая бумажки
Нашел доклад о Галиче. Он же статья. Оказывается, дело было так: в 1989 г. я сочинил длинный текст и какие-то куски из него доложил в Тарту на финском семинаре. Потом (?) был еще один доклад о литераторском цикле (совершенно не помню, делал ли я его и если делал, когда и где). Наконец, в начале девяностых я думал это дело опубликовать (в сборнике про семидесятые), набросал предисловие (довольно напыщенное), но передумал и вместо статьи в сборник посвятил составителю (это был Рогов) стишок, который, конечно, тоже не стал публиковать.
Вот он:
***
Над городом пух тополиный, и в воздухе запах вина, и кто-то с какой-то Полиной беседу ведет из окна.
Нетрезвый путеец Степанов в кустах копошится. Горят на клумбах плафоны тюльпанов, и пчелы надсадно гудят.
Железнодорожное лето в хлопчатобумажном пуху. За речкою радио где-то склоняет чилийскую ху...
Век умер, закрыт на засов он. Но как очутились мы здесь, где ситец небес разрисован усилиями ВВС?
В том пыльном пространстве, в котором мы не были сроду с тобой, где девы электромонтерам про шарик поют голубой?
Где тополя семя шальное так липнет к плакатам, платкам, к Полине, сомлевшей от зноя,к торгующим квасом лоткам?
К пилотам, привычно парящим, к матросам, плывущим вдали, к поэтам, стихи говорящим, к собакам, лежащим в пыли?
..............
Степанов в сознанье приходит. Домой спотыкаясь бредет. И грустную песню заводит - о родине что-то поет.