Архив портала "Право любить" - Post a comment [entries|archive|friends|userinfo]
right_to_love

[ website | Право любить ]
[ userinfo | ljr userinfo ]
[ archive | journal archive ]

Links
[Портал "Право любить"| http://www.right-to-love.name/ ]
[Портал "Право любить" (Tor)| http://rightloveqoyz6ow.onion/ ]
[Форум "Нимфетомания"| https://nymphetomania.club/ ]
[Форум "Нимфетомания" (Tor)| http://nymphetowhsn3gpf.onion/ ]
[Доступный в России архив портала| https://sites.google.com/site/righttolove2/ ]

Мэри Эберштадт - Шик педофилии (часть 2) Jul. 27th, 2009|01:10 am

right_to_love
Замолвим слово за NAMBLA

Наиболее открытая попытка со стороны серьезного журнала предоставить педофилам место за столом, была предпринята в рубрике "Washington Diarist" в New Republic за 8 мая 1995 года, в статье Ханны Росин (Hanna Rosin) под названием "Chickenhawk" («Трусливый хищник»). Как бы вдохновленная «захватывающим» документальным фильмом под тем же самым названием о Северо-Американской Ассоциации Бойлаверов (NAMBLA), статья "Chickenhawk" открывается следующей цитатой героя фильма, педофила из реальной жизни по имени Лейланд Стивенсон (Leyland Stevenson): «Он - точно как расцветший цветок. Он - в той совершенной стадии, в которой кажется сродни гермафродиту.... Он находится в такой замечательной неопределенности между ребенком и подростком, он - конечно же, подросток, но имеет в себе это сверхъестественное женское изящество».

Стивенсон, конечно же, говорит о маленьком мальчике. Это - цитата, предназначенная встряхнуть читателя, и без сомнения, для большинства читателей она все еще производит этот эффект. Уже пригласив читателя вообразить ребенка таким, каким он видится педофилу, Росин далее переходит к чему-то еще более авангардному: к незатейливому обзору мальчиколюбия и Северо-Американской Ассоциации Бойлаверов (чей неофициальный девиз, как некоторые читатели могут знать - «В восемь уже слишком поздно»).

«Трусливого хищника», объясняет автор, «стоит увидеть», потому что он «преуспевает, по крайней мере частично, в придании монстрам человеческого лица». Хотя это может быть и правдой, что Лейланд Стивенсон – «наихудший кошмар для каждой матери», но также истинно и то, или по крайней мере истинно согласно Ханне Росин, что Стивенсон и его сотоварищи - члены NAMBLA - получили излишне плохую репутацию. В документальном фильме «отсутствуют порно оргии», сухо обращает внимание Ханна, «равно как и нет каких-либо связанных мальчиков, которые бы томились в подвале NAMBLA». Сама по себе NAMBLA, попутно объясняет Ханна, «функционирует главным образом как группа поддержки для фантазеров, с сопутствующими форумами «для любителей связывания жертв»». Подобно членам любой другой группы, объединенной общими интересами, ее рядовые члены имеют свои скучные мероприятия; они проводят круглые столы (где они «обнимаются и делятся историями преследований»), собирают членские взносы, обмениваются «бюллетенями». Такая деятельность не только безвредная, как это кажется, но ее приоритетность настоятельно предписывается и самим клубом. «Политика группы, - заверяют нас, - состоит в строгом запрете на контакт с реальными мальчиками, а также на любые незаконные фотографии в помещениях [Ассоциации].»

Затем Росин отдает должное «храбрости» NAMBLA. «В конце концов, - пишет она, - по сей день ересью считается даже сама мысль о возможной легитимности (законности) их чувств». Сегодняшние педофилы, напоминает она нам, живут в особенно неблагоприятные времена. Практически, дела едва ли могут быть хуже; свидетельством тому – жесткий разговор о детской порнографии в «Контракте с Америкой». Даже Президент Клинтон, саркастически обращает внимание Ханна, «был запуган до того, что занял смелую позицию против «мягкости в отношении детской порнографии»». И тем не менее, несмотря ни на что, NAMBLA продолжает отважно «поддерживать всю свою законную деятельность», даже публикуя номер своего телефона в Нью-Йорке.

В равной степени, как взрослые из NAMBLA оказываются более невинными, чем можно было бы ожидать, так и мальчики, в свою очередь, оказываются намного более искушенными. Как рассуждает Росин, «может быть даже так, что расцветающий молодой жеребец господствует над стареющим, весящим больше нормы одиноким мерином.» И какого возраста мальчик должен быть, по представлению Росин / NAMBLA, чтобы квалифицироваться как «расцветающий молодой жеребец»? Шестнадцати? Четырнадцати? Двенадцати? Нет? Хорошо, а как насчет десяти?

«Один член NAMBLA, которому пошел третий десяток, привлекательный блондин с разрезами голубых глаз, описывает свой сексуальный опыт, испытанный в 10-летнем возрасте со своим учителем карате. «Я подошел к нему. Я знал, что я делаю. Я чувствовал себя очень решительным. Я чувствовал, что контролирую наши отношения, что очень хорошо для ребенка. Это развеивает миф о том, что взрослые всегда господствуют в таких взаимоотношениях. Я управлял им. Я был у власти.»

Что ж, мальчики только хотят развлечься - или, как сдается, делает вывод New Republic, только мальчики хотят развлечься. Это «правдоподобно», размышляет Росин, что «мальчик-подросток может быть согласным на секс со старшим мужчиной». Одновременно, хотя она одобрительно обращает внимание на то, что, например, возраст согласия в Нидерландах - двенадцать, - она ни в коем случае не защищает изменение возраста согласия для девочек. И она, соответственно, сторонится предположения, что цифра для «расцветающего молодого жеребца» может быть аналогична цифре для «расцветающей молодой неряхи» - фраза, появление которой без сомнения вызвало гнев порядочного числа читателей New Republic. Достаточно забавно, что «Трусливый хищник» сам по себе прошел почти без комментариев со стороны тех же самых подписчиков.

«Дети хотят угодить тебе»

Фактически, эти последние попытки замолвить хорошее слово за педофилию - не настолько хорошо осведомленные, как они представляются с самого начала. Подобные темы запускались в ход в течение многих лет рядом осознанно самоопределившихся гей-писателей, и не только из тех, кто находится с края культуры, но и несколькими из числа перешедших в господствующий литературный рынок.

Возможно, наиболее видный из этих авторов – бурно приветствуемый прозаик и эссеист Эдмунд Уайт (Edmund White). Автор ряда с энтузиазмом принятых романов - Forgetting Elena, A Boy's Own Story, и The Beautiful Room Is Empty, Уайт также сделал блестящую карьеру как редактор и автор многих очерков. Он работал в Saturday Review и Horizon, редактировал для Vogue и House and Garden, а также писал эссе, публиковавшиеся в изданиях от New York Times Magazine до Christopher Street. В 1980-м году ряд его статей, в которых он размышлял над жизнью геев после освобождения [в результате сексуальной революции в конце 60-х] (post-liberation gay life), был собран в еще один широко одобренный критиками сборник States of Desire: Travels in Gay America.

Уже только благодаря времени своего появления (сборник представляет собой рассказ о праздновании гей-жизни в Америке от города к городу, и был опубликован в самый канун появления СПИДа), States of Desire остается очаровательным и ретроспективно острым социологическим документом. Но эта работа заслуживает памяти еще кое из-за чего: это, вероятно, наиболее критически оценивавшийся репортаж, в котором табу против педофилии было исследовано на значительном протяжении и оценено как архаичное - суждение, которое как ни странно прошло по сути без комментариев со стороны восхищающихся Уайтом критиков.

На протяжении большей части своего размышления, Уайт тщательно придерживается метода «олимпийского риторического монолога» («с одной стороны это, с другой стороны то»), в котором одна сторона, как и в большинстве таких монологов, умудряется последовательно сделать противоположную сторону лучше.

Педофилия, утверждает Уайт вначале, «является наиболее полемическим вопросом» для многих участников гей движения. Читателя подводят к пониманию, что это также очень сложный предмет. Один гей, по-видимому сам не педофил, выразился словами, которые автор цитирует с одобрением: «Нет никакого способа ответить на этот вопрос [о предмете педофилии] без всестороннего исследования его. Мы нуждаемся в информации и времени для того, чтобы иметь возможность обсуждать его. Нет никаких ясных ответов – да и кто сможет их дать?»

Уайт готов попытаться.

«Те, кто выступает против педофилии, - постулирует он, - доказывают, что «согласие» или видимое сотрудничество восьмилетнего бессмысленны». С другой стороны, «те, кто защищают педофилию, отвечают, что дети способны с малолетства выказывать нежелание.» Аналогично, «критики педофилии утверждают, что взрослым очень легко манипулировать детьми – через угрозы, через применение физической силы, через устное принуждение, через деньги». Здесь, опять же, противоположной стороне предоставляется последнее – и наиболее длинное слово:

«Защитники педофилии (как и многие другие люди) возражают, что дети уже эксплуатируются взрослыми в нашем обществе – они стращаются своими родителями; находятся в финансовом и юридическом подчинении; часто подвергаются побоям. И у них мало юридических прав при попытке избежать карающих их взрослых. Они не имеют права голоса, они не имеют права выпить, они не имеют право убежать из дома, они не имеют права ходить в определенные кинотеатры, они не имеют права отказаться идти в школу, они не имеют права не повиноваться [установленному для них] законом комендантскому часу - и они не имеют права определять свои собственные сексуальные потребности и предпочтения. Педофилы находят это лицемерным, что наше общество должно так «прорабатывать» тему сексуальной эксплуатации детей и быть настолько беззаботными в отношении всех других (и возможно наносящих гораздо больший вред) форм эксплуатации. Как ничто другое, спорят педофилы, секс может быть тем способом, через который дети могут завоевать серьезное внимание со стороны взрослых, действуя с ними при этом на равных; если ребенок является вашим возлюбленным, вы будете обращаться с ним с уважением.»

А где же наш рассказчик видит себя между этими лагерями? «Я не считаю своим делом давать рекомендации в отношении секса с подростками», - застенчиво пишет он, - поскольку «я просто не собрал достаточно информации о различных сопутствующих вопросах». В то же самое время, настаивает автор, «вопрос о сексе с детьми остается открытым»; и Уайт предпринимает конечную попытку добраться до сути вопроса, взяв интервью у настоящего педофила в баре в Бостоне.

Этот человек, прохладно сообщает автор, «имеет возлюбленного двенадцати лет (он встретил его, когда мальчику было шесть)». Далекий, однако, от образа ненасытного маньяка, которого столь боится широкая публика, наш педофил едва мог казаться более эфирным. Ему тридцать шесть лет, он одет в полинявшие джинсы, его лицо столь же невинно и жалобно как у Петрушки. Его голос с придыханием и легок, его манеры беспокойные и почти скромные». Чтобы устранить любое последнее сомнение в его приемлемости для приличной компании, Уайт стирает таковое своим последним комплиментом: «Я испытал, - откровенно пишет он, - сильное притяжение к нему».

Затем следует беседа, в которой подробно, с нежностью изложены любовные переживания Уайтовского педофила. Уайт спрашивает, как человек встретил его нынешнего «любовника», и педофил отвечает: «На пляже. Он был там со своей мамой. Он подошел ко мне и начал говорить. Ты знаешь, дети должны всегда делать такие шаги сами». На случай, если этот момент не был уловлен, Уайт повторяется несколькими строчками позже, на сей раз спрашивая более недвусмысленно: «Твой друг брал сексуальную инициативу в отношениях с тобой?» «Абсолютно так», - подтверждает Петрушка и добавляет, - «Я был с детьми с тех пор, как мне исполнилось двадцать два, и в каждом случае дети были инициаторами».

«Что вы вдвоем делаете в кровати?» - продолжает расспрашивать Уайт. За этим следует графическое описание, которое педофил заканчивает на грустном примечании. Поскольку имеется, как это становится понятно, по крайней мере одна проблема с любовью между мальчиком и мужчиной, которую большинство читателей не могли ожидать: а именно то, что дети слишком сильно любят». «Мой последний возлюбленный, - поясняет педофил, - сказал мне, что ему не нравится, когда в него входят. «Почему же ты мне сразу об этом не сказал?» - спросил я. «Потому что тебе это так сильно нравилось – я хотел угодить тебе». В этом проблема - дети хотят угодить тебе».

Вторым писателем, без обиняков обратившимся к вопросу о мужчинах и мальчиках, на сей раз подростках, явился Лэрри Крамер (Larry Cramer), автор весьма отмеченной критикой пьесы, посвященной теме СПИДа, Нормальное Сердце (The Normal Heart), и более раннего романа под названием Подруги* (Faggots) (1978), один из классиков пост-освободительного гей жанра.

* [Faggots – дословно переводится скорее как «пидовки», термин как в английском, так и в русском - как ругательный (когда употребляется гетеросексуалами), так и нейтральный (в понимании тех, кто знает, о чем идет речь); для целей настоящего перевода выберем слово, не имеющее отрицательного значения, «подруги».]

Сравнение между Крамером и Уайтом особенно полезно, поскольку эти два писателя заметно отличаются друг от друга по ряду важных направлений. Прежде всего, авторская перспектива Крамера, так же, как и его политическая фигура: он - известный активист и соучредитель New York Gay Men's Health Crisis, сделали его чем-то аномальным в избранных им кругах. Между семидесятыми годами и началом СПИДа, в то время, когда наиболее видные фигуры гей-движения предвещали наступление эпохи комфорта после пост-обструкционного «освобождения» (post-Stonewall “liberation”), Крамер был почти одинок в подчеркивании темных сторон. К примеру, Подруги, - спорная книга и тогда, и по сей день, рассказывает о тяжелом положении человека, ищущего гомосексуальную любовь в полной наслаждений лучшей поре Манхэттана и Fire Island. Крамер включает несколько сцен, в которых старшие мужчины вовлекают в употребление наркотиков, обольщают и соблазняют мальчиков-подростков. Наиболее видный среди них - 16-летний мальчик по имени Тимми, введенный в светскую жизнь на вечеринке рядом искушенных мужчин и в конечном итоге «с жадностью поглощенный» десятью мужчинами одновременно. В ходе этого грубого описания – одного из нескольких с участием юных мальчиков - Крамер неоднократно обращает внимание на «красоту» Тимми, его «подростковую кожу», его статус «запретного плода». Один за другим, мужчины на вечеринке уступают обаянию Тимми, включая даже самого крепкого из них ("the Winston Man"), который находит себя «возбужденным до такой степени, какой не было с тех пор», как он закончил среднюю школу.

Судьба Тимми в ходе книги, стоит добавить, далеко не счастливая. Допускает ли Крамер, что такова цена, уплачиваемая за декадентство (упадок), или же тут присутствует молчаливое сопереживание при описании самозванных «отцов» Тимми? Читателю остается только догадываться. Намного менее двусмысленная, по крайней мере, роль, которую сыграл Тимми и другие «юнцы» в мире, описываемом в Подругах.

Еще один прославленный гей писатель, направивший разговор на тему секса с несовершеннолетними, был покойный Поль Монет (Paul Monette). Вышедшая в1988 году его книга Borrowed Time: An AIDS Memoir получила премию в номинации National Book Critics Circle Award и шумно приветствовалась многими как «одна из наиболее красноречивых работ, родившихся в результате эпидемии СПИДа» (USA Today). Его вышедшая в 1992 году книга Становясь мужчиной: история половины жизни (Becoming a Man: Half a Life Story) завоевала премию National Book Award. Именно в этом произведении Монет, подобно Эдмунду Уайту до него, выдвигает то, что однажды было спорным тезисом о сексуальных желаниях препубертатных мальчиков. «Девять лет - не слишком ранний возраст, чтобы почувствовать племенной зов (tribal call)», отмечает Монет в самом начале при воспоминании о своих собственных детских приключениях с мальчиком того же возраста. «В девять с половиной [я был] уже достаточно взрослый», - повторяется он позднее, добавляя ставшую уже знакомой ноту, что «для меня, по крайней мере, тогда произошла победа невинности над миром притеснения».

Несколькими главами позже, при воспоминании о прерванном эпизоде, который у него был со старшеклассником, когда он преподавал в школе-интернате, Монет озвучивает еще одну тему, которая теперь бы гарантировала шок: о хищном (маниакальном), решительном подростке. «Позади скрежещущих зубов страсти, - пишет автор о своем первом сексуальном контакте с данным мальчиком, - я слышал рябь смеха, так что один из нас явно забавлялся. И скорее всего это был Грэг, поскольку я был слишком занят переживанием греха и смерти, чтобы играть».

«Именно Грэг всегда сам выбирал время, - продолжает он, добавляя драматично. - «Я был постоянно готов бросить что бы я ни делал... Я жил в плену у непредсказуемых потребностей Грэга».

Это вовсе не значит, что Монет в тот момент чувствовал себя освобожденным от ответственности за свою любовную связь – совсем нет. «Если я и придал особое значение тому факту, что был соблазнен – все это был Грег: и его желание, и отвага, и дальнейший контроль, и это не означает, что я не чувствовал вины… Я был тем, что гетеросексуалы в тайне думают о каждом из геев – маньяком, вербовщиком, ознакомителем мальчиков с актами тьмы». Но обращение вины на себя, -приходит он к заключению, - было лишь ложным самосознанием. Поскольку в конечном итоге «я не думаю так теперь. Двадцать лет выслушивая рассказы геев о том, как они соблазняли более старших, когда сами были подростками, пролило на все это совсем другой свет.»

Пролетели ли все эти пробные воздушные шары без реакции в общественной голове? Один из немногих критиков, принявших их к сведению, был Брюс Бауер (Bruce Bower), в своей книге Место за столом (A Place at the Table,) жестко критикующий Эдмунда Уайта, в особенности за его заступничество за секс между мужчинами и мальчиками. «Такой радикализм, - спорит Бауер, - является частью извращенного наследия подполья, наследия, которое вынудило авторов «субкультуры», подобно Уайту, к постоянному занятию позиции для «удара в лицо» из-за их притеснения остальной частью общества».

Но писатели с незапамятных времен терпели притеснения – включая заключения в тюрьмы и казни – причем и без того, чтобы заниматься защитой педофилии. И что это за вид «притеснения», который, будем более точными, приносит известность, удачу, восторженные отзывы критиков, национальные премии, и – как в случае Эдмунда Уайта – членство в Гуггенхайме (Guggenheim fellowship) и посвящение в Кавалеры Ордена Изящных Искусств и Литературы (Chevalier de l'Ordre des Arts et Lettres)?

Научная педофилия

Фактически, даже люди, подобные Уайту, были много более производными, чем им когда-либо хотелось верить. Уберите руки! (простите за выражение). Настоящим большим папочкой шика педофилии (the real big daddy of pedophilia chic) мог быть только давно скончавшийся Альфред К. Кинзи (Alfred C. Kinsey). Как Judith A. Reisman и Edward W. Eichel отмечают в своем изданном в1990-м году публичном разоблачении под названием Кинзи, Секс и Фальсификация (Kinsey, Sex and Fraud), «это именно в работе Кинзи было обосновано понятие «нормального» детского сексуального желания» - понятие, которое, как свидетельствует их книга, было испытано в лабораторных условиях на телах сотен детей, в основном мальчиков, способами, которые сегодня могли бы рассматриваться как правонарушения, за которые следует сажать в тюрьму.

Как же Кинзи и его команда избежали неприятностей? «Как мы можем теперь видеть, - написал Том Бетелл (Tom Bethel) о фактах, добытых Кинзи, в их превосходном обзоре, опубликованном в мае 1996 года в журнале American Spectator, наука имела очень большой престиж в то время, и Кинзи использовал это. Любое извращение могло быть прикрыто халатом ученого и получением результатов для научного исследования».

И все же, если Кинзи теперь подвергается публичному разоблачению, его интеллектуальные наследники все еще делятся своими исследованиями. Для того, чтобы составить конечную модель шика педофилии – искусно украшенную необходимыми диаграммами, таблицами, моделями, и разговорами о методологии – возьмите том, опубликованный в 1993 году издательством Prometheus Books. Как, наверное, указывает уже название издательства - Прометей – ему присуще стремление срезать кромки, и его книжный каталог свидетельствует о явном внимании к таким вопросам, как паранормальная (не поддающаяся объяснению) психология, свободомыслие и гуманизм. И еще, конечно, поднимите [сделанное в 1987 году] трансатлантическое исследование достоинств педерастии под названием Детские Сексуальные Контакты со Взрослыми: Научное Исследование (Children's Sexual Encounters with Adults: A Scientific Study), с тремя авторами идентифицированными как C.K.Li (клинический психолог в Пейсли, Шотландия (“a clinical psychologist in Paisley, Scotland”)), D.J.West ( почетный профессор клинической криминологии при Кембриджском Университете ("Emeritus Professor of Clinical Criminology at Cambridge University"), и T.E.Woodhouse (сотрудник криминологических исследований в Илинге, Лондон (“a criminological research worker in Ealing, England”).

Подобно нашим предыдущим изыскательским обзорам взглядов на секс с детьми, работа Children's Sexual Encounters wth Adults имеет сексуальный уклон, концентрируясь на «поражающем контрасте» между мальчиками и девочками, когда дело доходит до секса со взрослыми. («Исследования, как несколько пространно объясняют авторы, показывают, что в целом мальчики гораздо менее, чем девочки, способны испытать плохие эффекты, связанные с сексуальными контактами со взрослыми».) И, по утверждению авторов,

именно не сексуальные контакты как таковые ставят детей в проблематичное положение, а скорее культурные предрассудки, с которыми большинство членов общества судит о таких актах. «Наносящие детям вред эффекты от интимных контактов со взрослыми при отсутствии пенетрации, - обращают внимание авторы в разделе «культурная относительность», - являются несомненно психологическими, а не физическими, и в значительной степени зависят от того, как данные ситуации рассматриваются в обществе, в котором воспитывался ребенок».

Опять же, и Ханна Росин, и почитатели NAMBLA повсеместно оценят научное исследование, которое подчеркивает положительную сторону мальчиколюбия для конкретного мальчика. Как это сформулировано в одном типичном параграфе:

«Имеется значительное количество доказательств того, что некоторые мальчики весьма счастливы в отношениях с гомосексуальными мужчинами, пока дело не всплывает на поверхность и не вызывает скандал или полицейское расследование... Подавляющее большинство [мальчиков в исследовании 1987 года] были из явно нормальных семей, но были рады получить дополнительное внимание и патронаж от преданного взрослого, и охотно шли на его сексуальные просьбы.»

Родители повсеместно бы вздохнули с облегчением, узнав, что педофилы не являются теми маньяками, как их принято представлять, но близкими по духу доброжелателями, подобно Уайтовскому очаровательному Петрушке. «Мужчины, сближающиеся с мальчиками, - пишут в заключение социальные ученые, - как правило ищут то, что представляет собой любовь. Они употребляют постепенное и ласковое убеждение. Обычно педераст не ищет подхода насильственным путем - во всяком случае не более, чем обычный гетеросексуал, когда он выбирает себе подходящего взрослого партнера…»

Когда почти каждый вид заступничества приходит экипированный статистическими батареями, не должно вызывать удивления, что педофилы и их союзники обзавелись как бы собственным научным аппаратом. Только неискушенный читатель был бы удивлен, обнаружив столь подкрепленную цифрами полемику, выставленную передовым уважаемым издательством и рекламируемую в книжном каталоге Barnes and Noble. Но в таком случае, только неискушенному и оказывается нужным то переобучение, что предлагается с указанных страниц. Вот где, возвращаясь к фигуре Лэрри Дона Макквея, казалось бы, встает вопрос шика педофилии. В одном углу - разгневанные родители со всей страны, зовущие на помощь в защиту своих детей; в другом - высушенные салонные мыслители, начавшие вяло задавать вопрос, действительно ли вкус к детской плоти настолько непростителен, в конце концов. И удивляются, почему идет война культур.

Link Read Comments

Reply:
From:
(will be screened)
Identity URL: 
имя пользователя:    
Вы должны предварительно войти в LiveJournal.com
 
E-mail для ответов: 
Вы сможете оставлять комментарии, даже если не введете e-mail.
Но вы не сможете получать уведомления об ответах на ваши комментарии!
Внимание: на указанный адрес будет выслано подтверждение.
Username:
Password:
Subject:
No HTML allowed in subject
Message: