Блестящая статья Белковского
Путин, как и Медведев, — не субъект и не источник власти. Они оба — высокопоставленные функционеры системы правления, которая называется монетократия. Т.е. власть денег. Власть в современной России существует (возникает) в любой точке пространства-времени, где деньги соединяются с административным ресурсом — гражданским и силовым.

Это, среди прочего, означает, что в стране нет проблемы «вертикали власти», парализующей народную волю и удушающей все живое. Проблема ровно в обратном: в отсутствии единой рациональной бюрократии, обслуживающей государство как отдельную, целостную сущность. Сегодняшний российский чиновник не служит государству. Он де-факто является бизнесменом, который работает либо на некую экономическую группу — клиента, либо на себя самого (в таком случае он сам становится экономической группой, большой или маленькой). Выполнять единую государственную волю такой аппарат не в состоянии. А потому у нас нет и не может быть никакой «вертикали». Она — пропагандистский фантом, сотворенный некогда для успокоения тревожного народного сердца, и не более того.

За 20 лет элиты так и не сформулировали, какое государство мы строим/создаем. Это значит, что мы не строим никакого государства. Фактически миссия элит свелась к утилизации советского наследства на фоне демонтажа советской социальной системы как продукта коммунистической модернизации и хаотических попыток сохранить кое-какие имперские символы для того, чтобы привычный к ним народ был доволен и не бунтовал. Со времени краха СССР в России поддерживается промежуточная, транзитная государственность. Которая в силу своей межеумочности и неопределенности никогда не была в полной мере легитимной для большинства жителей страны.

Широко распространена ошибочная точка зрения, что популярность того самого Путина, которого пора забыть, базировалась на раздаче населению РФ части крошек с барского стола нефтегазового бума нулевых годов. На самом деле Путин стал самым популярным политиком в России, когда нефть стоила немногим более $20 за баррель и никакой масштабной «раздачи слонов» вовсе не намечалось.
Путин стал гиперпопулярен потому, что дал своим согражданам надежду. Надежду на выход из долгого транзита к берегам новой государственности, где будет все то, что русские привыкли ценить и любить в государстве. Второй президент получил от своего народа кредит на построение новой империи в классическом понимании этого термина. Кредит проеден, империя не (вос)создана.

Национальное государство. В России его никогда не было. Но это не значит, что оно невозможно. Просто русские — это спящая идентичность. Национализм в России еще не победил только потому, что час его еще не пробил. Слова про «угрозу национализма» звучат забавно. Поскольку национализм, возможно, — это не угроза, а панацея. Во всяком случае, очень сложно добиваться в России демократии и подступаться к модернизации, отрекшись от национализма. Который, собственно, и предполагает формирование нации как сообщества политически равных, социально солидарных людей, принадлежащих к одной культуре. Только новый русский национализм может поменять извечную парадигму нашего политического мышления и превратить «власть от Бога» (неизбежное условие империи) во «власть от народа». Также ясно, что национальное государство, если оно возникнет, будет построено преимущественно руками националистов. В современном европейском смысле этого слова.

http://www.novayagazeta.ru/data/2011/027/17.html

Понятно, что ничего нового он не сказал, зато четко изложил не до конца еще осознанные всеми проблемы и методы их преодоления. Единственное возражение вызывает идея о конституционной монархии и иностранной элите. Это хорошая идея для Белковского, может быть выход для нынешних "элитариев", но для нас это замена шила на мыло.