Оптимизмом все это отнюдь не наполняет…
За последние недели (или шире – месяц-другой) в нашей церковной, околоцерковной и, так сказать, антицерковной жизни произошли весьма симптоматичные изменения. Изменения эти, как представляется, во-первых, являются не чем-то абсолютно новым, но как раз напротив – продолжением тех процессов нарастания «антиклерикализма», которые начались отнюдь не вчера. Хотя сейчас новое качество этого антиклерикализма заметно, как говорится, невооруженным взглядом. Во-вторых, как-то незаметно так получилось, что знаковые для Русской Православной Церкви события явно негативного характера совпали с окончанием очередного выборного цикла и победой в нем ставленника консервативной части Кремля. В-третьих же, реакция на внешние события со стороны церковного официоза, как мы полагаем, наглядно продемонстрировала слабость реальных позиций этого самого официоза перед лицом внутренних и внешних угроз. В чем же суть произошедших событий?

Во-первых, окончательно растабуированной оказалась тема, связанная не просто с финансово-экономической деятельностью РПЦ и имущественными отношениями, в которые по факту втянуты те или иные высшие иерархи, но с той стороной этой деятельности и этих отношений, которая кому-то (справедливо или нет – отдельный вопрос) представляется неприглядной. В таком тоне, с такой поистине сладострастной отвязанностью писать про скандал с «патриаршей квартирой», до бесконечности муссировать незамысловатый сюжет про «часы за $ 30 000», да еще и засвечивать различные финансовые и коммерческие структуры, якобы связанные с патриархом (см., напр.: http://www.echomsk.spb.ru/blogs/rynska/5220.php) еще год-другой назад вряд ли кто осмелился бы. Не говоря уже о сравнительно недавних временах Патриарха Алексия II. «Наезжать» на отдельно взятых иерархов еще могли (ср. многолетнюю деятельность журналиста «Московского комсомольца» С.Бычкова). На самого патриарха – никогда.

Все это (информационный «слив», вне зависимости от его достоверности, и «отвязанность» журналистов) явным образом лишает Святейшего Патриарха Кирилла какой-либо возможности играть в российской элитно-клановой борьбе ту значимую роль верховного арбитра, высшего морального авторитета, к которой он в последние годы столь стремился. Здесь, кстати, стоит напомнить и о более старых, хотя и тоже сравнительно недавних, засветках связей РПЦ со столь одиозной структурой, как Банк Ватикана, чье руководство обвинялось итальянской прокуратурой в отмывании денег мафии (см., напр.: О.Н. Четверикова. Опасные игры с Ватиканом: вперёд, к православному «банкингу»!), что вызвало тогда крайне болезненную реакцию в официальных кругах нашей Церкви.

Во-вторых, резко активизировались нападки на собственно веру, на религиозные ценности, что для рядовых верующих гораздо важнее, чем засветки компромата и элитно-клановые разборки. «Перфоманс» теперь уже трижды одиозных «Pussy Riot» в Храме Христа Спасителя, так же, как и вышеупомянутое явление, с одной стороны, может быть встроен в известный ряд (в данном случае следует говорить о многочисленных выставках «актуального искусства» подчеркнуто антиклерикального и прямо антирелигиозного содержания), но, с другой, содержит в себе нечто качественно новое. Что же это за новое? Никогда еще в сегодняшней России кощунственные акции не выходили за пределы так называемого «художественного пространства» музея или галереи, не захватывали сакральное, храмовое пространство самой Церкви, что побуждает уже прямо вспомнить времена богоборческого террора, воинствующего безбожия.

И, наконец, нечто новое появилось и в поведении самого церковного официоза. Последние годы, годы активных попыток реализации так называемых «церковных реформ», прошли под знаком нарастания и усиления церковного модернизма, попыток либерализировать и модернизировать Церковь изнутри. Отнюдь не либералы и модернисты, а напротив – консерваторы и ревнители веры считались в церковных верхах самыми страшными, самыми опасными врагами. Любые попытки выступить со спокойным, взвешенным анализом церковного модернизма (как в плане его сути, содержания, так и методов «реформ») встречались в штыки, вызывая неконтролируемые всплески ярости у старательных придворных публицистов. Само использование термина «неообновленчество» (который, как известно, впервые употребил покойный Патриарх Алексий II на епархиальном собрании духовенства Москвы в 1993 году, см.: http://www.blagogon.ru/articles/305/) встречалось «наверху» крайне болезненно, просто в штыки. И вот мы видим, как этот самый «неприличный» термин, да еще и в достаточно агрессивной манере употребляет никто иной, как председатель ОВЦО протоиерей Всеволод Чаплин. (см.: http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=44901). Напомним, что этот тот самый прот. Чаплин, который ратовал за создание «православных ночных клубов» и инициировал «православный» же показ мод с участием гламурных моделей (см.: http://www.blagogon.ru/news/123/); оправдывал роскошный образ жизни отдельных представителей клира, считая это «отражением общественного престижа Церкви» (см.: http://www.blagogon.ru/news/119/); выступал за послабление поприща Великого Поста (см.: http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=40259) и т.д. и т.п. Совсем недавнее повторное выступление о. Всеволода в защиту роскоши иерархов как отражения общественного престижа Церкви, оказалось настолько одиозным и вызывающим, противоречащим элементарным основам церковного Предания («Люди всегда несли самое дорогое в храм или резиденцию епископа... Епископ – это образ торжествующего, царствующего Христа, поэтому ему приличествуют дорогие вещи. В православии в этом нет ничего дурного». – Прим. ред.), что возмутился даже Кураев (см.: http://diak-kuraev.livejournal.com/310763.html). Впрочем, помимо очевидной неправоты оппонента, на которую он здесь правильно указывает, у Кураева есть и сугубо личные причины быть недовольным Чаплиным, ибо именно этот последний фактически дал отмашку на весьма нелицеприятную критику отца протодиакона в церковной среде в связи с не менее одиозной и вызывающей позицией неистового «миссионэра» по делу «Pussy Riot» и призвал покаяться протодьякона за его слова в защиту «пусек».

Если все это – церковный консерватизм, то я, наверно, папа Римский. И вот такой поворот. В чем же здесь дело?

Думается, что на позицию церковного официоза повлияли два тесно связанных обстоятельства.

Во-первых, определенная группа либеральных священников и мирян «отметилась» в период предвыборной борьбы, засветившись в поддержке либеральной «несистемной» оппозиции, которую некоторые ныне устойчиво именуют «либерально-оранжевым болотом». Тем самым они прочно дискредитировали и церковный либерализм в глазах высшего политического руководства страны (прежде всего В.Путина и его окружения), что для церковной «элиты» куда как серьезнее, чем недовольство каких-то там православных ревнителей. Этих либерально настроенных людей в Церкви не очень много, но они активны и крепко сплочены, группируясь, в частности, вокруг еще совсем недавно столь любимого церковным «начальством» интернет-ресурса «Правмир». Следует отметить, что наиболее известные и влиятельные из церковных либералов смогли удачно избежать этой грубой политической ошибки и в предвыборный период мудро промолчали.

Во-вторых, практически та же группа церковных либералов с некоторыми вариациями весьма активно бросилась на защиту «Pussy Riot», о чем мы писали в другой статье (см.: http://www.blagogon.ru/digest/304/). Смириться с такой защитой публичной акции, в которой, помимо «обычного» кощунства, имела место практически лобовая атака на Святейшего Патриарха и на избранного Президента, церковный официоз, разумеется, никак не мог.

Часть церковных консерваторов, не устояв перед искушением, бросилась радостно поддакивать новоявленным официальным «ревнителям», словно забыв, что еще совсем недавно эти же самые представители церковного официоза вместе с либералами практически неприкрыто травили их. Ну а теперь либералы неожиданно вдруг оказались в оппозиции к «линии партии».

Следует ли из всего вышеизложенного, что произошел решительный поворот церковной политики «вправо» (чем наивно тешат себя некоторые из консерваторов, в мечтах ощущающие себя уже «при власти»)? Разумеется, нет. Ибо, за исключением громких заявлений по двум конкретным поводам, ничего принципиально не изменилось. Главное заключается в том, что нет и не предвидится никаких существенных изменений в кадровой политике Церкви. Даже наиболее одиозные из так называемых неообновленцев преспокойно остаются при своих должностях. Пресловутые менеджеры среднего звена – костяк либерально-неообновленческой революции в РПЦ никуда не делись. Все косметические изменения касаются исключительно сферы пиара, декларативных заявлений отдельных официальных лиц. Да и с этим большие проблемы, если вспомнить, что главный Торквемада наших дней – протоиерей Всеволод Чаплин проявляет завидную широту души, стремясь к сотрудничеству с самим Маратом Гельманом, о чем и поведал недавно в своем нашумевшем интервью (см.: http://www.blagogon.ru/news/188/). Причем, это отнюдь не чисто словесная декларация. В храме, где настоятелем является отец Всеволод, идет активная подготовка к открытию выставки «современного искусства», а в помещении галереи «Винзавод» недавно прошла дружеская встреча высокого церковного чиновника с Гельманом и другими апологетами постмодернистского антиискусства.

Так что пока, за исключением отдельных чисто дисциплинарных случаев, вся каноническая строгость в РПЦ применялась и применяется исключительно к ревнителям-традиционалистам. Тем, кто, в отличие от увлекшихся инквизиторскими мотивами представителей официоза, всерьез отстаивает веру, отдельно от политических игр.


Все это побуждает нас задаться вполне естественным в этой ситуации вопросом: что дальше? Надежды некоторых искренних, хотя и очень наивных церковных консерваторов на то, что сама логика реальности, сама, так сказать, природа вещей заставит нынешний патриархийный истеблишмент кардинально «изменить курс» пока относятся к области всего лишь страстно желаемого многими, выдаваемого за действительное. Для того чтобы это произошло, некоторым людям необходимо измениться внутренне, а не просто следовать временной конъюнктуре. Это и есть та проблема «трансцендирования», коренного выхода за пределы своих «естественных» возможностей и «естественного» жизненного пути, о которой приходится говорить и в связи с перспективами светской власти современной России, ибо все, кому не лень в патриотической среде, после 4 марта успели уже продекларировать, что «власть должна опереться на патриотов». Может ли человек вдруг по каким-то своим внутренним причинам, а не только следуя политической конъюнктуре, измениться настолько, чтобы в своей основной деятельности начать отрицать свои убеждения, свою жизненную школу, пройденный до сих пор жизненный путь? Теоретически это, конечно, возможно. Однако пока что (если вернуться к Церкви) на фоне ожесточенной борьбы с «пуськами» и грозных обличений неообновленчества мы видим, как продолжает развиваться реформа в духовных школах РПЦ (например, введение болонской системы, крушащей традиционную систему духовного образования в Русской Православной Церкви), в ходе которой из сознания будущих пастырей вымываются остатки традиционности; как незаметно, без всяких официальных распоряжений «сверху», в форме частной инициативы происходит ослабление евхаристической дисциплины, сокращается и русифицируется богослужение и т.д. и т.п. Не говоря уже о не раз отмеченном нами ранее плохо скрываемом презрении церковной «элиты» к простому народу, который скорее вынужденно терпят, не испытывая к нему особой любви. Примеров последнего множество.

Один из последних – показанные по центральному телеканалу со смакованием всех подробностей крестины дочери Филиппа Киркорова (рожденной путем суррогатного материнства, что противоречит благословляемой Церковью практике семейной жизни) в Вербное Воскресение 2012 года в храме Илии Обыденного, во время которых оттуда были удалены все «обычные» прихожане, а Ф.Киркоров после того, как таинство было совершено, обратился к собравшимся с амвона храма. Естественно, что подобного рода эпизоды всегда рождают в независимых наблюдателях закономерной вопрос касательно цены подобных ритуальных услуг.

Все это, вместе взятое, и составляет настоящий мейнстрим в сегодняшней жизни РПЦ, а не вышеописанный, вполне конъюнктурный всплеск официального «ревнительства», который не стоил бы такого нашего внимания, если бы стараниями некоторых коллег не занимал столько места в информационном пространстве.

По нашему скромному мнению, если не произойдет какое-то чудо, то эти, отчасти сознательные, отчасти, так сказать, «стихийные» уступки духу времени внутри Церкви будут сопровождаться постепенным ослаблением и ее внешних позиций. Ибо, как мы уже не раз замечали, «внешние», те миллионы жителей России, кто в принципе, по своей культурной традиции принадлежит к Православию, но не живет активной церковной жизнью и судит и делает выводы о Церкви как институте в основном «по картинке», руководствуясь сообщениями СМИ, накапливают все больше претензий к этому институту, глядя на двусмысленное и далеко не всегда искреннее поведение церковной бюрократии. А это, в свою очередь, означает, что постепенное усиление стихийного антиклерикализма в обществе (не путать с принципиальным, мировоззренческим атеизмом и безбожием!) будет все в большей степени служить тем фоном, на котором продолжатся элитно-клановые «разборки» с участием высшего клира РПЦ не в качестве верховного арбитра, серьезно влияющего на судьбы нашего народа и страны, а уже, так сказать, в качестве рядового участника. Оптимизмом все это отнюдь не наполняет…

http://blagogon.ru/digest/306/