Двести лет вместе: разгадка Азефа
Итак, как мы установили ранее, наиболее полно деятельность Азефа описывает предположение, что он действовал по указке некоей Третьей силы (не эсэров и не Охранки). Удивительно, что это очевидное предположение в доступной мне литературе обнаружить не удалось. А между тем именно оно способно наиболее полно вместить логику действий Азефа. Сразу замечу, что точный адрес этой Третьей силы мне, конечно, указать не по силам. Однако кое-какие её характеристики можно вывести из анализа действий Азефа. Заодно я дополнительно продемонстрирую убедительность этой версии мотивации Азефа.
1. Третья сила давала Азефу деньги. Несомненно, что для Азефа деньги являлись важнейшим стимулятором активности. И в этом он преуспел – перед Великой войной его состояние оценивалось минимум в миллион франков, скорее всего больше (стр.209). На обстановку своей квартиры Берлине он потратил 100 000 марок. Впрочем, деньги были вложены в российские Государственные ценные бумаги (! – это просто какой-то анекдот rms1) и с началом войны Азеф всё потерял (что ещё раз говорит о его уме и предусмотрительности). Откуда однако, дровишки? Жалование Азефа в полиции составляло в лучшие годы 500 рублей в месяц. Азеф жил очень широко, проигрывал в рулетку сумасшедшие суммы, содеражал певичек, карманы у него были набиты “500 рублевыми билетами”. То есть через его руки прошли миллионы (если миллион даже остался). Откуда бабки? Сама Гейфман наивно считает, что Азеф брал деньги из кассы эсэров. Гейфман уехала из России в 1976 году в возрасте 14 лет. Поэтому ей извинительно не представлять себе что такое общак, как за ним следят и что последует если предьявят что обшак расходуется не по понятиям. Можно быть увереным, что кто-кто, а Гершуни с Гоцем и иже с ими не позволили бы не то что миллионы франков золотом, а и рублю исчезнуть из эсэровского общака без соответствующих обьяснений. А ведь Боевую органиацию – сотни человек, тер. акты и т.д. – действительно нужно было содержать и обильно финансировать. Имелись ли вообще соответсвуюшие бабки в эсэровсеом обшаке (не говоря уже о возможности что-либо украсть)? Уже и это сомнительно. По эсдекам известно, что те кто по понятиям грелся с партийного общака (например, Ленин в Швейцарии) не то что 500 рублевые купюры и певичек, а и хавки не до вала имели. Врятли у эсэров ситуация была лучше. Скорее наоборот, можно предположить, что Азеф использовал “свои”, получаемые от Третьей силы бабки на нужды Боевой органиации (не забывая, конечно, и себя). Не в этом ли причина его авторитета среди хозяйственных Гоца, Аграновича и Гершуни? Вспомним, кроме того, как некто Рысс предлагал полиции взятку в 50 000 рублей. Не из тех ли же истчников деньги?
Итак – третья сила являлась источником бабок, имела их немеряно и тратила легко. Можно предположить что именно это притягивало Азефа и ему подобных к такого рода деятельности.
2. Третья сила имела конечной целью уничтожение исторической России . Именно этим обьясняются те странные инструкции, которые получал Азеф. По-видимому, Третья сила вначале ставила в какой-то мере на террор, хотя и стремилась по каким-то причинам не перегнуть палку. По видимому, главные её усилия лежали в друой области, “мы пойдём другим путём”, но и террор до времени не сбрасывали со счётов. Видно, что стремились получить “громкие дела”, создать видимость анархии, в противоположность характерной для собственно революционеров жажды “мстить царским сатрапам за боевых товарищей и погибших при погромах евреев”, что могло породить жесткие ответные действия поголовно уничтожаемой администрации и вообще не вело к достижению конечной цели. На таких выводили Охранку. В конечном итоге, по-видимому, решили что террор вовсе контрпродуктивен и прикрыли лавочку, при чём очень показательно, опорочив саму идею на годы вперёд. Азефа выдал Бурцеву ни кто иной, как Лопухин, бывший директор Департмента полиции. За что был судим и приговорен к каторге. Зачем? На этот вопрос Гейфман лепечет что-то невнятое про “взятую в заложники дочь”, не приводя никаких убедительных доказательств (такого рода обьяснения не фигурировали на суде над Лопухиным, а ведь присяжные бы “поняли”). Как он сам заявляет, и как считали эсэры, он это сделал “руководствуясь моральными мотивами”. Особенно подчеркивают роль жены в моральном созревании Лопухина к разоблачеию предательства. Эта сценка достойна кисти Галковского – “Движимый моральными чувствами Начальник Департамента Полиции выступает с разоблачениеями на эсэровском Суде Чести”. Через несколько лет Лопухин благополучно помилован и возврашается в Петербург.
По видимому Третья сила решила по каким-то причинам покончить с организованым террором. Своё дело он сделал. И покончено было максимально эффективным способом. Дело революции “пошло другим путём”. Азеф остался не у дел, спокойно доживая свои дни в Германии.