Несвоевременные мысли - Шутки истории. from krylov@lj

Очаровательный текст о новом, наступающем ХХ веке. Петербургская газета "Новое время" под редакцией А.Суворина. 31 декабря 1900 года.


...Сидя в покойном кресле, за рюмочкой хереса, так славно мечтается нам о грядущем, с жалостью и печалью проводили мы кровавый и сумбурный век XIX, начавшийся во вторник, в день Марса. О сколько бедствий он принес человечеству-кровопролитные войны, их было более восьми десятков, гладоморы, попрание прав божеских и человеческих, не совершенная медицина, сервилизм, кумовство, нищета и преступные заблуждения целых народов. Но божественный младенец - век Двадцатый - мудрый наследник, мы верим, верим, исцелит раны, нанесенные нам тираном-прежней эпохой.

Лучшие умы Европы строят оптимистические прогнозы о благотворности прогресса и умягчении нравов человечества! Уже сейчас можно с уверенностью утверждать, что человечество в Двадцатом столетии полностью откажется от войн и междоусобных притязаний, силами науки будут побеждены изнурительные болезни, а может быть и сама Смерть, права человека и гражданина Российской Империи будут гарантированы мудрым Монархом, из лексикона наших внуков исчезнут отвратительные слова "голод", "проституция", "революция", "насилие".
Резко снизится, и вовсе исчезнет, не позднее 1997 года, преступность в любом своем уродливом лике, на карте мира больше не останется "белых пятен" и неразвитых областей.

Станут возможны все причуды великого мечтателя Жюля Верна - полет из пушки на Луну станет такой же обыденностью, как и поездка в городском омнибусе. Судите сами, дорогие читатели, разве поднял бы Каин руку на брата, имей он уютный дом с теплым ватерклозетом и возможность соприкоснуться с фонографическим чудом. Наши пращуры могут лишь завидовать нам из гробовой сени - они были несчастны, потому что алкали, но не вкусили сладости нового века - века без войн и скорбей, нашим внукам мы с гордостью скажем, сидя перед электрическим камином в 1950 году - "Мы жили у истока великой эпохи благоденствия!"

Но есть и скептические голоса. Послушаем их.

Французский писатель-скептик Альбер Робида, опубликовал на свои средства в Парижском издательстве "Сосьете" наделавшую шума в кругах "belles lettres", трилогию с собственными иллюстрациями "Двадцатое столетие", "Электрическая жизнь" "Войны в XX веке".
С последним произведением парижского паникера читатель имел удовольствие познакомиться в приложении к "Ниве", за январь 1899 года.

В каждом из трех романов мсье Робина рисует пастозными красками картину грядущих ужасов, один мазок нелепее другого, на радость разрушительным болтунам-дэкадентам. Вот, изволите видеть:

война в которой принимает участие все цивилизованные государства,

тесные чадные города, где люди сплюснуты, наподобие паюсной икры в бочке, где даже метры жилищной площади не принадлежат вам,

чудовищные спруты - государства, где (курсив цитаты мой) "царствует право тайных канцелярий распологать по усмотрению жизнью граждан и устилать землю их трупами",

Лондон 1965 года, где число экипажей и лошадей достигло такого количества, что население задыхается от миазмов навоза,

грядущее падение нравов, когда девичья честь считается психической болезнью,

разнузданный кинизм и повальная продажность всех слоев населения,

вакханалия пошлости и своекорыстия,

материнство и девство, выставленные на торги,

невиданные прежде болезни,

эрозии почв, пересыхание морей,

суррогаты музыки и литературы для одномерных заплывших душевным жиром душ,

и отравляющие газы - что и вовсе невозможно - ведь любой газ, распыленный над армией или гражданским населением, немедленно улетучится в воздух,

но мы надеемся, что в ХХ-ом веке даже огнестрельное оружие станет служить лишь охотникам да коллекционерам. Посмеемся же над траурной фантазией и скажем - месье Робина, оставьте свои страшные святочные сказки старым нянькам. Грядет Великий Двадцатый Век и новое вино не наливают в старые мехи. Пусть смертоносные выстрелы века XIX навсегда канут в Лету под жизнерадостные пиршественные клики и бескровную канонаду корковых пробок из бутылок игристых вин!

Вот такой, блядь, декаденс. Похлеще любой художественной литературы.