подобно словоткачу бородой грызущему щель языка горнорусского, перескакивая с гроба на горб, подбно грубому псу поэтических скачек, голый текста географ себя заключил в меридиан блиндажа черепного, там где огрызки литературы червями дрожат в полусмрадном насилии пенья, где потный гомер выклюет печень тому, кто не выкурил тринидад и тобаго, в писальне слепых, в полутемной кадушке пердящих гортаней. И вот - никогда не проснусь я мартышкою дивной, сосущею сердце мартышкой, никогда не проснусь я в бреду картографических злых многошарий! потому что попутали мы кострому и кастрата там, где кресты и костры красотою кривят словно в бзде камаринной кадрили, а именно - в море бессмысленных криков и шелеста речи Безмолвных.

Я вижу, Вы вдохновились )) .

Пример поэтического крокодилизма. На самом деле, подобная поэзия меня немного раздражает. Особенно эта твердокаменной серьезности греколатино-самба и понатыканные время от времени тредиаковский или гомер, которые взаимозаменимы, как в гладком, как задница стихотворении капеляна и в присланной мной пародии. Ее можно писать километрами и вслух и рифмовать километрами, время от времени вставляя про тринидад и тобаго. В этом есть какое-то общее место.

Увы, это Вы явно что-то своё проецируете на данный текст и его автора: «гладкость» и «рифмовать километрами» вообще никакого отношение к Капеляну не имеют. Повторяю, стихотворение запоминается сходу, и в две антологии попало не случайно — в нём есть кинематографическая выверенность образов. Ваш крокодилец скользит по поверхности схожего лексического ряда, поблескивая фрейдизмами, но не более того...

Может быть, вы правы....

+1

Двоякий Птеродиаковский
Крылом смахнул язык со шкафа
Ивдребезги.

А если прозой, то я очень понимаю Капеляна. Ибо давно слышу, как трещит по швам русский язык, трещит и не вмещает нового столетия. Он ссохся, как сморщенная голова индейца.