Снова о Роберте Крили
Я видел его лишь однажды, лет семь назад, на чтении в какой-то манхеттенской галлерее, где проходила выставка мейл-арт. Впечатление оставил сильное - яркая, честная лиричность сочеталась в нём с меланхолией и каким-то эмоциональным надломом, я бы даже сказал - трагизмом. При этом Крили всегда тяготел к скупости изобразительных средств и минимализму. В его текстах происходит постоянная ломка традиционных грамматических построений, разговорный язык попадает в странный фразеологический контекст, джазовая силлабика выверена скрупулёзно расставлеными паузами. Переводить его на русский невероятно тяжело. Вот пара черновых набросков:

Знаю я одного

Как я сказал одному
другу, поскольку я
невероятно болтлив, - Джон,

говорю, хотя его звали
иначе, темнота окру-
жала нас, что ж

с ней поделаешь,
а не купить ли нам и
почему бы и нет, тачку побольше,

крути баранку, сказал он,
христа ради, смотри
куда едешь.


Америка

Америка, ты ода для реальности!
Верни народ, который ты забрала.

Пусть солнце снова воссияет
над четырьмя углами мира

до которых ты додумалась первой но
не владеешь, или держишь для удобства.

Народ – твоё собственное слово, ты
придумала ему место и время.

Здесь, ты твердила и твердишь, это
там, где мы. Верни

нам то, что мы есть, народ который ты создала,
нас, нам больше некем и негде быть.


Из цикла «Четыре дня в Вермонте»

*
Непреклонное дерево смотрит на
собственную кожу в сплошных наростах
упрямые конечности
тянутся вверх
желая начать заново
найти солнце в небе
ветерок потеплее
сорваться выдернуть
корни переехать
в Бостон стать столом
стулом домом
пользой
последним костром