«Третий глаз» (2004-2005)

Чудо

Чрево ставриды набито шерстью
Кольцами, золотом и запятыми
Вырезал жабры, приклеил над пастью
Глазки навёл, пусть блестят расписные

Чую, что ты принесёшь мне удачу
Чудная вещь на железной подставке
Гвозди щетиной и хуй поросячий
То-то дела поползли на поправку

Пасть обведу ярко-красной помадой
Маслом и дёгтем тебя не испортишь
Я постарался, всё сделал как надо
Вуду работает, – будешь и хочешь!


Ирония

когда ирония с тобой уже не спит,
ты говоришь ей: мама, я свободен!
я жить готов, мне долг твой не горит,
черезвычайность высока, и я к ней годен.

как много лет я втёмную парил,
по гнусному порхал как ухо, фону,
я рот порвал, я вывернул язык,
я научился говорить по телефону -

всё для того, чтобы любить тебя
на расстоянии, тебя достойном.
расколото единство бытия.
иначе не сказать, иначе больно.

мне плохо, это значит - я расту
и вылупился лишь наполовину,
но я проснулся, и открыл глаза,
и вот грызу вторую пуповину



***
я открыл бы
третий глаз —

помешал
противогаз



***
Комариное счастье подверглось укусам судьбы,
мы наполнены кровью таких же нелепых инстанций,
будто рты нам забили транскриптом бесцельной борьбы
за блавацкие жилы в расколотых аспидных сланцах.
Если б в матку вселенной не морщась вошёл Мандельштам,
если б вовремя ёбнулся здраво-опешивший Бродский...
Комариное счастье приклеилось к нашим устам,
льётся свет: безрассудный: слоёный: не плотский


Третий глаз

никто не пишет так как пишет я
но я не авторучка я не «пишет»
я расковычил эту букву зря
а значит зрячий попадает в вычет

четыре чувства минус пара глаз
и воспалённый кладезь интуиций
горит во лбу карбункул мой алмаз
звездою ранних зимних суперстиций

наверно Шива это всё же я
паршивая овца индусских храмов
грядёт цунами милостью творца
садится в новый «порш» буддист Шиянов


К Римлянам

8 Рим.13-25

Нет нынче осужденья нам,
Что мы не приняли дух рабства,
Что Отче Авва невзлюбил
Святые атрибуты бабства,

Что жертвы надо приносить
Для усиления Закона,
И что живущих во плоти
Усыновят друзья Евона.

Всяк тварь с надеждою молчит,
Её пример для нас важнее.
Кто требует одной любви,
Накажет Римлян и Евреев?

Чей страх тревожит нагота?
Чья плоть воспрянет в царстве духа?
Из мёртвых братия встают,
Их мучит тварь по кличке муха.



Василий Комаровский

в руинах античной истории
глазастые водятся фурии
ты полжизни провёл в санатории
думал уймутся, но хули им –
малокровным, чугунным, отчаянным
в медных задниках и оперении
в рукоятки когтистые впаянным
между мокрых стволов в сад забвения
ты выходишь неистовый, радый
что б с тобой ни случилось, мой бОязный
никогда не просись за ограду.
по траве расползаются пролежни


Новое Ухо

До сих пор все жалеют Ван Гога –
было бедному больно и глухо.
Я себе тоже ухо отрезал,
но ведь выросло новое ухо!
И в него потекли все нектары,
все тональности бурного мира,
хруст судеб, рёв небесной кошары
и мычанье прямого эфира.
Сам не свой я от радости плачу –
то творца поминаю, то зверя,
чую, скромность меня не погубит,
а в почётную жалость – не верю.
Отчего я такой невезучий?
Кем помазан на это юродство?
Почему люди тычут перстами
в неземное моё благородство?
Милой лиры расстроились нервы,
тишина драгоценнее манны,
но венец равнодушной вселенной
я из нового уха – достану!


***
жизнь срастается снова выходит из гипса
самосвалы на улице пляшут как пони
стало некогда с нею так долго возиться
ветер смял облака чисто новости гонит

говорят динозавр это птица сегодня
так хотелось других не седых откровений
но сезон разложился уже без остатка на
два десятка знакомых до боли мгновений

кто набрался на совесть купился на вечер
кто не вымер и в перьях шныряет по дому
тот не мрачен путёво наверное млечен
растекается лужа сужается омут