Переводы: Мина Лой (1882-1966)



От переводчика:

В 1921 году вождь англо-американского поэтического авангарда Эзра Паунд писал американской поэтессе Марианне Мур: “Есть ли в американской поэзии ещё кто-нибудь, кроме тебя, Билла (Вильяма Карлоса Вильямса) и Мины Лой, кто способен написать что-то интересное?” Женщина необыкновенной красоты и разносторонних талантов, подруга Филлипо Мариннетти, Марселя Дюшана и Гертруды Стайн, Мина Лой, художница и поэтесса, провела первую треть ХХ века в самом центре модернистского движения. Тем не менее, до недавнего времени эта выдающаяся фигура отсутствовала в официальной истории англо-американского авангарда. Предельная честность творчества Лой в вопросах отношения полов, её взрывная смесь отчаяния и сарказма, пренебрежительное отношение к “условностям” английского языка, незаинтересованность в соображениях престижа и литературного наследия – всё это привело к игнорированию творчества Мины литературным истеблишментом. Только в последние несколько лет, с оживлением общего интереса к истории модернизма и роли в нём таких недооценённых фигур, как Мина Лой, Гертруда Стайн и Лора (Джексон) Райдинг, творчество поэтессы вернулось к широкому кругу читателей. И что же критики? Кем только они не называют Мину: кубисткой, дадаисткой, сюрреалисткой, феминисткой, концептуалисткой, модернисткой и даже постмодернисткой. Им так и не удалось классифицировать её творчество. Не это ли является показателем её уникальности?


* * *

Нет Жизни или Смерти –
Есть движение,
И в абсолюте
Не найти падения.
Ни Страсти, ни Любви,
Но есть наклонности,
Желают обладать
Одни ничтожества.
Ни Первых, ни Последних,
Только равенство,
Кто ищет власти –
С большинством сливается.
Вне интенсивности –
Пространства или Времени,
И значимости не достичь
В смирении.

1914 г


Лунный путеводитель

Серебрянный Люцифер
сыплет кокаином
из рога изобилия

для лунатиков
обернувших
юные бёдра
в драпировки сатиров

Фурии в ливреях
укрaшают
Лету
к посмертным парвеню

Бредовые Авеню
освещённые
мерцающими душами
инфузорий
гробниц Фараонов

ведут
к капризам судных будней
Одиозного оазиса
фосфоресцирующих каналов — — —

небесному свету
цвета глазного белка
белому свету квартала
лунных соблазнов

— — — Космолектрическим вывескам:
"Звёздные шоу Галактики”
“Зодиакальная Карусель”

Циклоны пыльного экстаза
и пепла уносят
странствующих рыцарей
из крепостей галлюцинаций
и битого стекла
в убежища кратеров

Стаи снов
следят за Некрополисом

С берегов
овальных океанов
окислённого Востока

Одалиски с глазами oниксa
и орнитологи
констатируют
устарелость
полёта Эроса

И плесень
“Вечности”…
в лунных музеях

“Ночной циклоп”
“Кристальная наложница”
— — — — — — — — — —
Уязвлённая олицетворениями,
окаменевшая девственница небес
расплывается и гаснет

1921 г.



Гертруда Стайн

Кюри
лаборатории
словаря
	она взорвала
тоннаж
сознания
сокрытый
в породе фразы
	чтобы извлечь
радий слова

1924 г.



Мальчик-дебил на пожарной лестнице

Послушный, как свёрток, тщательно
запаркованный в смирительные шали

ты не упадешь
в напряжение земли под тобой,
утратив на пути становления
способность к Существованию

солнечный свет чрезмерно
освещает глубокие веки –

купола навесов
над сонной отстраненностью
твоего взгляда –

перевёрнутые чаши
обречённой слоновости,
почти пустые

1943 г.


Фото после погрома

Яростные нагромождения
человеческих обломков

статуи жертв псевдо-вечны
до полного гниения.

Сброшенная на груду мёртвых,
одна женщина,
с телом, как ни странно
развороченным убийством
до кромешного совершенства,

достигает абсолютной улыбки
в потере собственности:

мраморной паузы
перед вымершим приютом
удаления страха
мраком Смерти,

непритязательность
её спокойствия

печать бессмысленного покоя
на застывших лицах –

И девственность трупов.

1945 г.



Песни к Джоаннесу

I
Порождение	     Фантазий
Осквернивший бесценное
Свинья Купидон         розовым рылом
Кoпаясь в эротическом мусоре
“Однажды”
Сорвал белоснежный сорняк     увенчанный звездой
Среди молодняка     посеянного в потовой мембране

Я бы     глазом в бенгальский огонь
Вечность на взлёте
К созвездиям океана
Чьи реки не чище
Струйки слюны

Но всё это подозрительные места

Я должна жить в своей лампаде
Приглушая подсознательное мерцание
Девственности       под дребезжание
Переливающихся осколков
Опыта

II
Мошонки
В которую распутная двойственность
Заключила
Все исполнения моих бесплодных импульсов,
Некой мужской формы
С точки зрения обыденно-вульгарной
Подобия часового механизма
Замедляющегося против течения времени
Из которого я выпадаю по темпу
Кончики моих пальцев немеют –
они устали теребить твои волосы –
Божий половик
             На пороге сознания

III
Возможно мы совокупились
Охваченные мгновенной неизбежностью постели
Или разделили плоть
Зa столoм вульгарных причащений,
Где льют вино на распутные губы
Возможно мы породили бабочку
На чьих крыльях кровью
Напечатаны новости дня

IV
Когда-то своды
Звёздного потолка одного мезонина
Скрывали невообразимое семейство
Птицеподобных выродков
С человеческими шеями
И глазами полными Мудрости,
В красных абажурных платьях
И шерстяных париках

Одна из них родила ребёнка
В люльку
Связавшую атласной лентой
Её гусиные крылья

Если бы не кошмарные тени
Я бы так и жила
Среди пугливой мебели,
Учила их делиться дурацкими секретами
Пока не догадалась
— Вымести выводок

V
Полночь опустошает улицы
Никого кроме нас
Троих
И я не знаю куда повернуть  как вернуться
      Налево — мальчик
— С одним крылом промытым под дождём
 Другое уже никогда не отмыть —
Звонящий в двери
В назидание обывателям
      Направо — аскет в нимбе
      Бродящий от дома к дому
Осматривая раны в поисках душ
— Люди бедные не могут помыться под горячей водой —
И я не знаю куда свернуть
Ведь ты уехал к себе домой — первым


VI
Я хорошо знакома с Главным Интриганом
И не будь ты так занят
Наблюдая за окружающими
Ты мог бы открыто посмотреть на меня
И повернуть Время вспять

VII
Мои подошвы
Стучат по мостовой
Уцелевшей после твоих шагов
Ветер забивает грязью с побелевшей улицы
Мои лёгкие и ноздри
Возбуждённые птицы
Продлeвают в ночь
Полёт в недостижимость — — — — — — — —

VIII
Я — ревнивый склад огарков
Освещавших твои юношеские опыты
— — — — — — — — — — — — —
За глазами Бога
Маячили
Другие огни

IX
Когда мы подняли веки
К Любви
Космосу
Калейдоскопа голосов
Веселящего мёда

И сперматозоидов
В сердце Бездны
Лунного молока

X
Волана и ракетки
Колкого романчика
С разлетающимися перьями

XI
Дорогой в твоей власти
Наша Вселенная
Это всего лишь
Бесцветная луковица
С которой ты снимаешь
Слой за слоем
Оставляя
Обескураживающий запах
Нервных рук


XII
Голоса прерываются на границе страсти
Вожделение    Подозрения   Мужчина    Женщина
Растворяются во влажном побоище

Плоти с плотью
Задыхаясь в поцелуях
В восторге исступления

Правда ли
Что я выделила неиспорченного тебя
В окончательной кристаллизации
Давления толпы под которым
Меня учили жить и радоваться

Или же ты только
Недостающая половина
Потребности “эго”
Выжигать гордость сочувствием
Под диссонанс всхлипов
И шума вырывающегося дыхания

XIII
Приди ко мне        Мне что-то нужно
Тебе сказать     и я не могу
Что-то новое стучится в этот мир
Под новым именем
Новое измерение
Новое предназначение
Новая иллюзия

Окружает нас 	Сияет
В твоих глазах 	Что-то только для тебя
Что мне нельзя видеть
Я слышу		Что-то очень важное
Что тебе нельзя слышать
Что-то для меня одной

Нам нужно быть очень ревнивыми
Очень подозрительными
Очень консервативными
Очень жестокими
Иначе мы можем подавить этот напор стремлений
Повредив наши астральные “эго”

Ведь двое или трое спаиваясь
Становятся божественны
— — — — — — — — —
А впрочем правильно
Держись подальше    Оттолкни меня
Не давай мне понять тебя 
И не пытайся понять меня
Иначе мы можем пасть вместе
Безликие
Одинаковые
В потрясающую Нирвану
Я ты — ты — я


XIV
Сегодня
Вечная    мимолётная    очевидная    неузнаваемая
Тебе
Я приношу свою цветущую девственность
— Чтобы на мгновение стать      Собой

Не ради любви        или чего-то другого
Но лишь столкновения подсвеченных тел
В хаосе высекающих друг из друга
Искры

XV
Изредка	в поисках Любви
Воображение разыгрывало из них богов
Двое или трое казались простыми смертными
Лишь ты единственный
Сверхчеловек		похоже
Я должна была угодить в слабую воронку
Твоей ущербной человечности
Чтобы так полюбить


XVI
Возможно мы жили вместе
У огней Арно
Или бегали воровать соседские яблоки
В приливе чувств
Играли
В прятки в паутине любви
И колыбельную – на жестянке

Говорили до полного онемения
Языков
И не могли желать лучшего

XVII
И мне всё равно
Куда уводят ноги ножки мебели
Что прячется в тени их шагов
И следит за мной
Сквозь приоткрытые шторы

Красный цвет      тёплый цвет поля боя
Густой на коленях как покрывало
Считай   на уменьшение
И я считала до края полотенца
Пока две спутавшиеся кисточки
Не вытолкнули квадратную комнату
Из круглого вакуума
Расширяемого моим дыханием

XVIII
Из разрыва
Meж двух холмов
Интервала
Разделяющего звёзды
В нарождающийся
Треск
Ночного эфира

XIX
Ничего более отрезвляющего
Чем холодная прощальная
Записка Q H U
Ясная резьба букв
Пахнущего пыльцой
Вызывающего невольный вздох
Пространства

Бесцветность
Питьевой
Сквозь пальцы
Утекающей воды
К которой
Тянется
Трава

Отвлекающая
Аэрокадриль
Светлячков
Разлетающихся
И снова сливающихся
Во вновь найденном пульсе
Света
Ты тоже
Тогда был подобен
Фосфоресцирующему
Светлячку
— — — — — — — —
Постепенно промокая
Под дождём
До полной бесцветности

XX
Пусть Радость летит на крыльях утешений
К тем кого она волнует

XXI
Отяжелевший от кошмаров закрывшийся цветок
Я отгораживаюсь от тебя чередой ночей
— — — — — — — — — —
Складываю полудни
В одиночество пасьянса
Раскалённого солнечного
Ядра

XXII
Целебной зелени
Для восстановления духа
Загорающей туристки
Катающейся в траве
На волнистых склонах
Гор
И буйный сор
Пробивается
К моим нелепым туфлям
В твоё отсутствие
Я двигаюсь
Без вдохновения
Как и всё вокруг

XXIII
Затихающий смех
Тонущие во взгляде звёзды
Невыполнимые обещания
Совокупляющихся подростков
Гниют
В приливе лунных
Белил
До истинно белоснежной
Невыносимости боли

XXIV
И суть инстинкта размножения
Выдохлась во Мне
Ушла
С ядовитыми слезами
Мелкими страстями и озарениями
Лживыми молитвами
Oтравленными гнусной едкостью
Твоей продажной улыбки

XXV
Розовый язычок
Рассвета
Лижет Арно
Мешает нашим ресницам
— — — — — — — — —
И мы вращаемся
Снова и снова
Всё быстрее
Превращаясь в машины

Пока солнце
Не ослабело
В порывах страсти
Стирая кого-то из нас
В жалкие картонки

Но кто-то сумел
Достичь прохладного плато
Отвергая прошлое
Стальными глазами

XXVI
Изливая из глазных щёлок
Мелочное ханжество
Мы приближаемся
К Природе
— — — этой злостной порнографистке

XXVII
Ядро     Ничто
Невообразимая концепция
Наши руки опускаются
В бесчувственной прострации
От застывшей пластики

Предмета
Нашего эфемерного союза
В отчуждении от Большинства
Обречённого на — — — — —
НИЧТО
Жили мужчина и женщина
На его пути
Пока Неразрешимость
Ежедневных случек
Не осела в их глазах
Полным отчаяньем

XXVIII
Бесконечные ступени наверх
И все они белые
И первый шаг   как последняя белизна
Навеки
Пропах синтетической
Белизной
Моего
Появления
Я испепелилась в белый прах
В драме исхода твоего солнца
Белизны завещаний и слов
Сливающихся
В неразборчивую монотонность

Белизны      где не видно ничего
Кроме белого полотенца
Вытирающего накатывающий пот
— Туман вздымающейся жизни —
Твоего бледного тела
И белый рассвет
Твоего    Нового    Дня
Ослепляет меня
Немыслимо что это белизна вдали
— — — Дым от твоего дома

XXIX
Эволюция       позорного падения
Сексуального равенства
Смазливо просчитавшегося
Однообразия

Неестественного отбора
Порождающего сыновей и дочерей
Обречённых на разрыв
Под бременем непереводимых криптограмм
В лунном свете
Дай им вволю отреветься
За приливы ласки
Замени их омофонную икоту смехом
Дай им надежду что слёзы
Это снежинки или патока
Что угодно
Кроме человеческой слабости
В отсутствие хребта

Пусть их встреча обернётся
Противостоянием
Туманом       неопределённости
Чем угодно
Кроме заключения союза
Ради соблазна удовлетворения
Потребностей

Пусть лучше они столкнутся
В безымянности
Сейсмического оргазма

Для дальнейшей
Дифференциации
Чем будут любоваться искажениями
Собственного “я”
В гримасе чужого “эго”

XXX
В процессе какого-то
Предродового плагиата
Выродки научились хитрить
Eщё в матке
—	— — — — — — — — —

Подражая первичной пантомиме
Связующих эмоций
Циркулирущих
— — — — — — — — — — —

Перед лицом слепоты
Природы постигающей нас
Но ведь и сама Природа большей частью зелена
— — — — — — — — — — — — — — — —

Какая же гарантия
Для прототипов?
Мы теряем
Нашу сувенирную этику перед
— — — — — — — — — — —

XXXI
Распятием
Зудящего тела
Одержимого стремлением
Помешать самодостаточности
Твоей невыносимой изоляции

Распятием
Преступного “эго”
В заточении
Твоего равновесия
И в плену       Кариатиды мысли

Распятием
Ломаных рук
Выпирающих крайностей
В вакууме
Непрерывного падения

XXXII
Холод луны
Джоаннес
Где же твоя средиземноморская – – – –

XXXIII
Педант страсти – – – –
К твоей профессорской скудности
Бешеное брожение протоплазмы
Развивало нас – – –

XXXIV
Любовь моя – – – наиважнейший литератор

1915- 1917 гг.



Публикация из журнала «Магазинник», № 3/4, 2003 г.