«Кожа»

Кожа

примерили испанский
крепко-сбитый сапожок
всё как полагается
гвоздями вовнутрь
жестокость и гордость
впиваются в ногу
не хочу но могу
далеко ли шагнуть
даже быть не таким
мимолётно-кровавым
небо гойи не сжечь
не погасить
не догнать облака
в перерыве иссякнув
воды бы попить
винца бы попить

вместо этого мышь
на липучей ловушке
скрипнет дверь кабинета
замолчи наконец
коридорная маска
телефон и коррида
на лице секретарши
отчётный свинец
кто те люди которые
больше не с нами
кто здесь машет
огромным и серым хвостом
до свидания писк
до свидания жалкий
и чудовищный зверь
я с тобою знаком

меркнет свет но ведь ты
больше любишь без света
и на красное вряд ли
опустишь рога
целлулоид хрустит
за душою – ни песо
но ведь там не должно
да и здесь не судьба
хочешь рядом с тобой
я прилягу на коврик
не входите трусливые
времени нет
за стеною станки
жалят тёмную кожу
жжёт клеймо трёх постыдных
бессмысленных лет

циферблат опрокинулся
падает навзничь
вспоминаю другой кабинет
где теплей
но притворней играл
темперамент испанский
и по сотам келейным
сливали елей
лобызай этот миг
всё иное далече
если горек – так надо
а сладок – терпи
человеческий страх
человеческой речи
покричал – помолчи
помолчал – покричи

вот испанский сапог
твой размер твой вредитель
замечательность шрамов
мечтательность-боль
галион на мели
барахлишко утопшей
канцелярской души –
под него бандероль


новости

если бы
война кончилась
нам бы сказали
выдали медали
злодеев наказали
перестали считать
ежедневные трупы
показали страну
где теперь
будет лучше


некролог

некролог говорят для поэта
повод для вдохновения
в присутствии смерти так сказать
венца щучьего веления
я забыл как писать стихи
открыл глаза в них темно
многоточие за гранью строки
кинули меня классики, я купил кимоно
ну тебя на тебя блестит на свету
скользкая тварь рыбный товар
подёргался немного поскучнел на ветру
тронулся кружок бродского нарисовал
ничего написал очень даже непусто внутри
компьютер это вам не песок –
главное не нажать на кнопку “сотри”
поберечь клыки не пить апельсиновый сок
лет пятнадцать там сям ковырялся буравил
вроде получалось хорошо текло
не помню чего хотел революции правил?
любил зимой подышать на стекло
лечь под диван забиться в угол
маленько побиться головой об стену
афродита сузила кошачьи глазки
изо рта рифмы за ними пена
напролёт дня три провёл под одеялом
пытался медитировать заснул и не смог
надоело играть по правилам смерти
в каждой строке ожил некролог


апология зависти

почему говорят
что завидовать стоит
только людям зубастым?
что способны завидовать им
только зоркие люди?
и что зависть зовут
социально-опасной
(если есть результат –
у кого-то чего-то убудет)

почему говорят
что зима не придёт
за весной?
очень даже придёт,
только нужно
прибавить морозу,
затянуть всё
пушистой сплошной
пеленой,
за которой и лето
не будет угрозой

так завидно себе,
обобравшему мир
бессловесный
и набившему глаз
на приценке
к обманчивой ткани,
только зубы точу,
только зубы точу
повсеместно,
жду дурацкой
весны
и негласных её
указаний


чарли

чарли танцует
с воздушным шариком
все на нём континенты
оттуда комарики
вылетают пиздец
какие упорные
и поют над чарликом
песенки вздорные

ах ты чарли наш чапек
чапай васильевич
чебурашка наш стойкий
чечен эмильевич
на краю порезвиться
лет двадцать надоть
чтобы так научиться
красиво падать:

“дело-то нужное
дело верное
лопнется шарик
погода прескверная
время нелётное
паче – суровое
вот нашей встречи
память багровая”

чарли порхает
целуется с шариком
брови гуляют
гоняют комариков
жалятся гнусы –
нормальное горе
чарли танцует
на авто-повторе


зарядка

ты подымаешь
руки –
молодец!
отменно
получается
в комнату
входит отец
он мёртв
но такое
случается

иногда
по праздникам
чаще
на выходные
шариковой
ручкой
царапаешь
окна
не видать
двойника
всё равно
весь
в черниле
………….
………….

2003-2004