«Кстати, дефолтность вообще очень неоднозначная штука. Во-первых, она сильно зависит от субъективного восприятия».

Верно о вещах, но неверно о сути. То есть если говорить о сегодняшнем положении дел, Вы совершенно правы. Ибо воспитанное на чём попало, нынешнее поколение читателей с трудом представляет себе отличия не только дефолтных определений от альтернативных, но и определений от подлежащих.

Между тем вдумчивое чтение классической литературы неизбежно скорректирует субъективное восприятие общеизвестного и заодно даст возможность проследить, как развивалось это восприятие в нашей культуре. Многое из того, что казалось альтернативным в прежние века, постепенно переходило в разряд дефолтных. Скажем, сейчас выражение «вольный крестьянин» звучит дико и уместно разве только в шутках, но в XVIII веке у вольного крестьянина имелась реальная и весьма безрадостная альтернатива. И наоборот: в случае если со временем сущность исчезала, а память о ней оставалась только в общих чертах, определение переходило в разряд альтернативных. Например, испачканные чернилами пальцы писаря или копоть на стене, рядом с которой неизменно горели свечи, были общеизвестными явлениями. Однако большинство ныне живущих даже не догадывается об этом, и вводить такого рода характеристики в современный текст не возбраняется.

Читать вообще надо между строк и думать прежде всего не о том, что писатель говорит, а о том, как он молчит.

Кстати, менялось не только восприятие дефолтного, но и отношение к использованию общеизвестных характеристик. Чем старше литература, тем лаконичнее идеал, к которому стремится её язык.

«Во-вторых, есть и объективные факторы… если читатель живёт не в средней полосе, а на крайнем севере или в тропиках, то для него дефолтное осеннее небо может быть совсем другим».

Для него — возможно. Но не для русской литературы в целом. Вы ведь пишете книгу не только для жителей Крайнего Севера или в тропиков, верно?

В регионах, естественно, есть свои дефолтные особенности, другое дело, что культурный человек не обязан знать о большей их части. Зато он обязан знать традиции классической (т.е. внерегиональной) литературы, которая для того и существует, чтобы развивать литературное чутьё. В том числе, отвечает на вопрос: уместно или не уместно? Что рассказать подробно? О чём упомянуть вскользь? Чего говорить совсем не стоит? В каких случаях допустимо отступить от правил?

Если угодно, два последних предложения — это намёк на то, что и «пасмурное осеннее небо» может оказаться уместным. Вопрос только: где, зачем и как? То есть что за контекст, с какой целью вводится дефолтная характеристика и как она реализована. Но это будут уже исключения из правила, а не поправки к нему.