Ну вот, собственно, рассказ, написанный для Эквадорского конкурса. Я планировала решительно довести его до ума, но в процессе работы поняла, что он станет частью более крупной вещи, изменится до неузнаваемости и превратится из самостоятельного текста во фрагмент иного. Соответственно, здесь выкладываю «косметическую» версию: кое-что подчистила, кое-где сократила.

Комментаторам полный карт-бланш. Благодарю всех, кто уже взял на себя труд высказаться.

Stridur

       — Соль, — Йен тронул девушку за плечо (так прикасаются к знамёнам и идолам). — Пора начинать.

       Он встал и, отойдя на несколько шагов, обернулся. Меч потёк из ножен, как неторопливая река к далёкому морю.

       Некуда торопиться. Всё равно дотечёт.

       Соль продолжала сидеть на камне, не двигаясь. Она, кажется, даже не видела Йена и уж тем более не слышала, что он сказал.

       — Соль, — негромко окликнул Йен снова. — Нам пора.

       Медленно Соль подняла голову, и Йену вдруг показалось: она сейчас заплачет.

       — Нам пора, Соль, — повторил он так ласково, как только мог.

       — Я люблю тебя, — улыбнулась вдруг Соль.

       Несколько мгновений — целую пряную, жгучую вечность, пока нежность плавилась в одном котле с гордостью, — Йен стоял, глядя, как струятся по золотым волосам фрейи солнечные блики. Ему хотелось отблагодарить её и за эту вечность, и за это её доверие, и за всё, что привело их в Круг и что случится в Круге, ободрить, поддержать, и, подойдя почти вплотную к Соль, он протянул ей руку.

       — Так вставай же. Вставай, фрейя Соль!

       Некуда торопиться. Но глупо притворяться, будто воды реки стоят.

       Не пряча от Йена ни глаз, ни улыбки, Соль коротко мотнула головой.

       — Я люблю тебя, — снова сказала она.

       Йен нахмурился, а лицо Соль осветила радость: девушка словно не заметила, как сделался строже взгляд Йена и как плотно сомкнулись его губы. Вся она, Соль, была не здесь, не сейчас.

       — Я не смогу тебя убить, — сказала Соль.

       — Вздор! — отмахнулся Йен. — Ты можешь убить кого угодно. Ты достаточно сильна и ловка для этого.

       — Ты не понял меня, любимый, — рассмеялась Соль. — Я не буду драться с тобой.

       Йен с досадой дёрнул бровью.

       — Мы в Круге, Соль, — спокойно напомнил он. — Отсюда мы не сможем выйти вместе, даже если захотим. Ты знала это, когда вызывала меня на поединок, и я это знал. Я не хотел унижать тебя отказом: ты достойный противник. Но мы уже в Круге.

       Соль покачала головой.

       — Я не буду драться с тобой, Йен. Я не знала, как люблю тебя, когда вызывала в Круг.

       — А теперь знаешь?

       — Теперь — знаю.

       Йен растерянно посмотрел в глаза девушке.

       — Соль… я не понимаю тебя. Любовь и смерть — это разные вещи, разве нет?

       — Да, — опять улыбнулась Соль.

       — Так что тебе мешает выйти против меня?

       — Любовь.

       — Любовь? — оглянувшись, Йен начал мерить шагами небольшую каменистую площадку, со всех сторон окружённую пустотой. — Что ты называешь любовью? Ты вызвала меня сюда биться на равных. Ты знала, что вместе нам отсюда не выйти, а теперь складываешь оружие и понуждаешь меня стать твоим палачом. Или, по-твоему, я должен покончить с собой? Это и есть любовь?

       Соль опустила голову и долго ничего не отвечала.

       — Это было глупо, вызывать тебя в Круг, — сказала она наконец.

       Йен остановился. Вкрадчиво спросил: «И кто же должен ответить за эту глупость?» — и увидел, как задеревенели плечи Соль и как вся она стала собственным изваянием, а лицо её — безжизненной маской.

       — Я, — глухо сказала она, наконец.

       Йен перевёл дыхание.

       — Тогда вставай, фрейя Соль. Не превращай любовь в самоуничижение.

       Медленно, как сомнамбула, Соль встала с камня, прошла несколько шагов, отделявших её от Йена, и так же медленно опустилась перед ним на колени.

       — Любовь унижать не может, — глядя ему прямо в глаза, твёрдо сказала Соль. — Прошу: пощади меня или убей.

       Она не успела понять, что означал взгляд Йена, когда тот заносил над ней руку, державшую меч.

***

       Труп ты оставил стервятникам.

       Это было всё, что ты мог сделать в память о той Соль, которая когда-то научила тебя писать в слове «stridur» перевёрнутый тэйваз.

       — Война, с кем бы она ни велась, всегда обращена внутрь себя, — говорила та Соль и писала руну вверх ногами. — Враг не вовне, враг внутри. И я пишу слово «война» так, чтобы никогда не забыть, с кем воюю.

       Та Соль жила теперь в тебе: перевёрнутым тэйвазом, россыпью солнечных бликов на золоте волос, вечностью, выплавленной из соития нежности с гордостью.

       Та Соль отреклась бы от любви, если бы ты посмел щадить её.

       Та Соль…

       Ты посмотрел в небо, и небо оказалось седым, как пепел.

       Ты почувствовал щёлок во рту, сплюнул и пошёл к морю, вымыться; не потому что руки твои до сих пор были забрызганы кровью женщины, солгавшей: «Люблю», а потому что секунду назад ты и сам готов был солгать.

       Не было ни «той» Соль, ни «этой». Она всегда была одна и всегда хотела дотянуться до тебя, Йена. До своего перевернутого вверх ногами тэйваза.

       Тебе не нужны были лишние символы: ты и без них всегда помнил о главной войне.

       Символы нужны были ей: она никогда не умела видеть и поэтому всегда стремилась назвать.

       Не дойдя до моря совсем чуть-чуть, ты остановился, раскинул руки и выкрикнул в пустоту:

       — Круг!

       Столп осеннего моря взметнулся перед тобой и опал, растекаясь равнинною гладью посреди пустоты.

       Фрейр Йен поднялся с камня тебе навстречу.

       — Ты никогда не любил её, — прошептал он с тоской.

       Боль полоснула по сердцу ледяными струями осеннего ливня.

       — Не называй любовью то, что может унизить, — ответил ты.

       И меч твой потёк из ножен, как река к далёкому морю.

Upd. Мой личный комментарий.