Более всего я не перевариваю в людях глупость, алчность и трусость. При этом два последних полагаю всего лишь разновидностями первого, а в понятие «алчность» включаю практически любую неумеренную жажду, кроме жажды уничтожения себя и мира вокруг себя. При этом под словом «уничтожение» я подразумеваю не только и даже не столько собственно разрушение, сколько в первую очередь трансформацию и созидание, и тот, кто поразмыслит над этим хотя бы минуту, поймёт, что в такой постановке вопроса абсурд искать не стоит.

Алчность и трусость не только не способствуют этому, но напротив, препятствуют, заставляя концентрироваться на том, что, по логике вещей, автоматически должно стать принадлежностью вчерашнего дня.

Твой страх — не более чем проекция твоего опыта на твоё настоящее, а что есть опыт, как не прожитый день?

Твоя похоть — как бы она ни называла себя и в чём бы ни проявляла — не более чем всё та же проекция твоего личного опыта на сегодняшнее бытие.

По какому праву ты отдаёшь свой сегодняшний и завтрашний день своему вожделеющему, перепуганному прошлому?

Но что добивает по-настоящему, так это собственно глупость. А собственно глупость — это когда на пять предыдущих абзацев следует вопрос: «И чего, теперь вообще ничего не хотеть, похерить весь опыт, задавить инстинкт самосохранения и раздолбать себя и мир к чертям?»

Это я к чему?

Это ни к чему, это просто бараны утомили.

P.S. В Москву выезжаю завтра. Ехать сутки, но кому обещала позвоню не раньше пятнадцатого.