Пытаясь найти на торрентах какой-нибудь старый фильм, случайно обнаружил фильм, который я не посмотрел, когда мне было пять лет. Не посмотрел же я его из-за того, что мама решила, что такой фильм ребенку смотреть не стоит. И, как ни странно, была права. Так что я был уведен из летнего кинотеатра базы отдыха "Дубрава", расположенной, как это явствует из её названия, в дубовом лесу на берегу реки С. Надо сказать, что к своим пяти годам я видел многое, чего ребенку видеть не стоит. Но видел всё это я, так сказать, в одиночку, без присутствия взрослых. Во всяком случае, взрослые думали, что я ничего не вижу. А вот в кино я еще самостоятельно ходить не мог. Поэтому роль цензора в данном случае взяла на себя мама. Поэтому после того, как комиссар полиции, симпатичный темноволосый мужчина (Джан Мария Волонте), перерезал горло своей красавице-любовнице (Флоринда Болкан), предварительно уведомив её о своем намерении, я был взят за руку и без какого бы то ни было протеста с моей стороны удален из кинотеатра. Не возмущался же я явным произволом с маминой стороны по той простой причине, что был удивлен и поражен тем фактом, что женщина дала себя убить, не оказав ни малейшего сопротивления и даже не закричав. Столь странное поведение героини, понять которое я не мог, а спросить было не у кого, сохранило в моей памяти фильм, название которого я, скорее всего, даже и не знал. Невероятную и извращенную жестокость этой сцены (все-таки детское восприятие – это детское восприятие) не смогли затмить реки, моря и океаны кетчупа крови, льющейся каждый день с телеэкрана. Позже, вспоминая этот фильм, я удивлялся, как такое могли открыто показывать в СССР. Всё-таки слухи о советской цензуре несколько преувеличены. Кстати, я убежден, что в наше либеральное и демократическое время, когда за порнуху не сажают, а, наоборот, показывают её по телевизору, этот фильм точно не покажут даже в три часа ночи. И не из-за жестокого начала, а из-за гротескного конца. Потому что фильм, начинающийся как триллер, по ходу действия превращается в сатиру. Собственно, на советских экранах фильм появился потому, что проходил по разряду "их нравы". А поскольку за три с лишним десятилетия "их нравы" стали вполне нашими, то полицейский-убийца, так сказать, оборотень в погонах превратился в фигуру обыденную. Но главный герой не просто оборотень в погонах, он еще государственник, защитник демократии, борец со всяческой крамолой и терроризмом в том числе. В действительности же он одержим садомазохистским комплексом, который побуждает его, с одной стороны, пытать задержанных студентов, заставляя признаваться их в терроре, играть со своей любовницей в игры, в которых он выступает в роли полицейского и преступника, а она в роли жертвы. С другой же стороны, убийство он совершает движимый мазохистской частью своей натуры. Он хочет сыграть роль жертвы той системы, которой служит. Но юмор заключается в том, что система отказывается считать его преступником. Несмотря на то, что на протяжении большей части фильма главный герой только тем и занимается, что пытается убедить своих коллег в том, что убийство совершил именно он. Они же, несмотря на отпечатки его пальцев, найденные на месте преступления, кровавые следы его ботинок готовы считать убийцей кого угодно, но только не своего начальника. В конце концов, не выдержав, он сознается в убийстве. Но ему отвечают, что убийство мог совершить кто угодно, но только не он. Получается как в известном анекдоте о садисте и мазохисте. Мазохист просит садиста его ударить, а тот ему отвечает: нееет, не ударю. В общем, приговор авторов фильма однозначен: либеральная демократия хитрее, жестче и изощреннее борется с любым протестом, чем всякий иной общественный строй. Фильм нисколько не устарел, хоть и снят 1970 году.