Мне казалось, что из всех искусств кино ближе всего к театру. Но к драме, а не к опере или балету. Впрочем, может быть, это совершенно ошибочное сопоставление, поскольку кино может каким угодно. Но все же в большинстве случаев в нем есть какой-никакой сюжет, персонажи. Посмотрел "Сладкий фильм" и понял, что кино может быть и балетом. Не экранизацией балета, а балетом в том смысле, что замысел режиссера передается не через слово, не через характер, а через жест, движение. В принципе, такой подход мне не очень близок, но надо признать, что Макавеев в своем методе гениален. Хотя с другой стороны, как еще можно изобразить любовь, рождение, смерть, надежду, отчаяние, скорбь, страх, ненависть в самом общем виде. Правда, всё вышесказанное не отменяет того факта, что по своей сути он типичнейший шестидесятник. То есть ренегат. Но гениальный. А кто такие шестидесятники? Это поколение интеллектуалов, которых ХХ съезд лишил любимой детской игрушки – Сталина. Грубо говоря, это поколение было кастрировано ХХ съездом. И нет ничего удивительного в том, что они начали лихорадочно искать замену утерянному. Зачастую, их поиски были очень талантливыми и даже гениальными, как в случае Макавеева. Но их глубинная ненависть к системе, лившей их смысла, привела к тому, что они стали наиболее яростными и беспощадными её критиками. На самом деле нет более последовательного сталиниста, чем шестидесятник-антисталинист. И когда это поколение пришло к власти, то разрушило систему по-сталински. Т.е. совершенно не задумываясь о том, что будет с теми миллионами, которые окажутся погребенными под её обломками. Причем феномен шестидесятничества – он ведь не сугубо советский или югославский. Он всемирный. Советские поэты и писатели, блестящие французские интеллектуалы, американские правые политики – все они одного поля ягоды. Когда на закате реального социализма говорили о всемирно-историческом значении Октября – это не вызывало ничего, кроме ухмылок. И только сейчас по крупицам становится понятным (мне, во всяком случае), насколько это значение было всемирным и историческим. Пусть даже это выражается в ненависти и отрицании. Один кадр меня по-настоящему поразил в фильме. Актер, изображающий Христа, символически режет свой член, который на самом деле рыба, и разбрасывает куски сидящим за столом. В это время главная героиня достает из штанов его настоящий член и начинает тереться об него щекой. Такая вот победа жизни над смертью по Макавееву.