Всё-таки критика Фрейда, даже не собственно Фрейда, а фрейдизма в известной мере оправдана и имеет под собой почву. Суть претензий, которые могут быть предъявлены Фрейду, заключается в следующем: не является ли его стремление объяснить невроз неким детским травмирующим опытом своего рода переносом, позволяющим не замечать социальные предпосылки невроза? Объясняя настоящее прошлым, мы невольно привносим в него некое дополнительное знание и выстраиваем цепочку событий таким образом, чтобы она непременно привела к существующему положению вещей. Взять, например, первичную сцену. Маленький ребенок увидел, как его родители занимаются сексом. Не понимая смысла происходящего, ребенок решил, что папа убивает маму. Став взрослым, он (или она), допустим, испытывает отвращение к сексу, который ассоциируется с насилием. Или еще что-нибудь в этом роде. Не является ли подобное объяснение свидетельством убеждения взрослого, что секс и насилие суть одно и то же? Ведь ни секс, ни лицезрение совокупления не является само по себе ни хорошим, ни плохим. Оно нейтрально как дождь или снег. Другое дело, что отношения между людьми, построенные на насилии, на власти и зависимости от неё не позволяют видеть в сексе ничего другого, кроме доминирования и подчинения. Наделяя ранние детские переживания неким особым смыслом, предопределяющим всю дальнейшую жизнь, Фрейд мало чем отличался от заботливой мамочки, пытающейся оградить своего ребенка от "жизни". И от секса как наиболее яркого проявления этой жестокой жизни. С Фрейдом надо сделать то же самое, что в свое время Маркс сделал с Гегелем: поставить его с головы на ноги. Не сексуальность и не детский опыт предопределяют судьбу человека и общественные отношения. Наоборот, общественные отношения предопределяют и сексуальное поведение, и детский опыт. Ребенок ведь не чистый лист, на котором можно написать всё что угодно, а потом стереть написанное и написать что-то новое. Едва появившись на свет, он уже несет на себе отпечаток всех предыдущих поколений. И воспитание есть ни что иное, как передача опыта поколений со всеми его ошибками и предрассудками. Невроз по своей сути это ведь протест человека против бесчеловечных условий существования. Причины его объективны, но ошибается в выборе объекта. Фрейд свел объект ненависти невротика к родителям. На большее он не решился. Более того, попытка найти причины не в отношениях с родителями, не в раннем детском опыте рассматривается как перенос. В этом смысле психоанализ представляет собой великолепную методику промывки мозгов. Вы ненавидите начальство? У вас плохие отношения с женой? Это всё потому, что в детстве отец лупил вас ремнем. А почему он это делал? Да потому, что нечто подобное, пусть и в иной форме, с ним проделывал каждый день его начальник. И так далее, и так далее. Но до подобных обобщений Фрейд, кажется, не поднимался. Поэтому бессмысленно думать, что можно изменить к лучшему судьбу отдельного человека, обращаясь к его детскому опыту, не изменяя общество в целом. В лучшем случае попытка такой трансформации закончится гнилым компромиссом, чем-то вроде элементарной мещанской мудрости: "мол, надо приспосабливаться, принимать реальность такой, какая она есть", в худшем – не закончится ничем.