|
|
Пишет schizoid_2000 (![[info]](http://lj.rossia.org/img/userinfo.gif){kind=small} schizoid_2000)@ 2012-03-07 19:42:00 |
 |
|
 |
|
|
|
|
|
|
 |
|
 |
Дурацкая привычка во всем видеть литературные ассоциации
— А что было после ужина? После ужина Михаил позвал меня и еще одну девушку — Алену — к себе в номер. Я напряглась, сразу подумала — казался нормальным, а оказался извращенцем. Приготовилась уже паковать чемодан и искать ближайшее российское посольство.
Но события развивались совершенно непредсказуемым образом. Мы пришли в номер, он закрыл за нами дверь и предложил прилечь. Сам при этом не раздевался, и нам ни на что такое не намекал. Алена не боялась, и я подумала, что ничего страшного со мной случиться недолжно. Когда мы улеглись на его огромную кровать, Михаил достал из-под подушки «Грозу» Тургенева (два экземпляра) и попросил нас почитать её вслух по ролям.
Мы читали. Михаил слушал. А я, следя за муками Катерины, все думала, что же задумал олигарх, раз так решил отвлечь наше внимание?
— И что же?
Оказалось, что ничего. Михаил просто уснул, так и не сделав ни одной из нас непристойного предложения. Днем мы катались на лыжах, вечером ситуация повторилась. Только для «ролевого» чтения были приглашены уже пять девушек.
Так каждый вечер мы читали ему что-то из русской классики. И совершено никакого интима. При этом не стоит думать, что Михаил гомосексуалист или импотент. Он очень любит женщин, но какой-то особенной любовью. Компания красивых образованных девушек помогает олигарху отвлечься от работы. Это было для души. А для сего остального он находил других женщин.
Одна поэтесса просила Есенина помочь устроиться ей на службу. У нее
были розовые щеки, круглые бедра и пышные плечи.
Есенин предложил поэтессе жалованье советской машинистки, с тем чтобы
она приходила к нам в час ночи, раздевалась, ложилась под одеяло и, согрев
постель ("пятнадцатиминутная работа!"), вылезала из нее, облекалась в свои
одежды и уходила домой.
Дал слово, что во время всей церемонии будем сидеть к ней спинами и
носами уткнувшись в рукописи.
Три дня, в точности соблюдая условия, мы ложились в теплую постель.
На четвертый день поэтесса ушла от нас, заявив, что не намерена дольше
продолжать своей службы. Когда она говорила, голос ее прерывался,
захлебывался от возмущения, а гнев расширил зрачки до такой степени, что
глаза из небесно-голубых стали черными, как пуговицы на лаковых ботинках.
Мы недоумевали:
-- В чем дело? Наши спины и наши носы свято блюли условия...
-- Именно!.. Но я не нанималась греть простыни у святых...
-- А!..
Но было уже поздно: перед моим лбом так громыхнула входная дверь, что
все шесть винтов английского замка вылезли из своих нор.
— А что было после ужина? После ужина Михаил позвал меня и еще одну девушку — Алену — к себе в номер. Я напряглась, сразу подумала — казался нормальным, а оказался извращенцем. Приготовилась уже паковать чемодан и искать ближайшее российское посольство.
Но события развивались совершенно непредсказуемым образом. Мы пришли в номер, он закрыл за нами дверь и предложил прилечь. Сам при этом не раздевался, и нам ни на что такое не намекал. Алена не боялась, и я подумала, что ничего страшного со мной случиться недолжно. Когда мы улеглись на его огромную кровать, Михаил достал из-под подушки «Грозу» Тургенева (два экземпляра) и попросил нас почитать её вслух по ролям.
Мы читали. Михаил слушал. А я, следя за муками Катерины, все думала, что же задумал олигарх, раз так решил отвлечь наше внимание?
— И что же?
Оказалось, что ничего. Михаил просто уснул, так и не сделав ни одной из нас непристойного предложения. Днем мы катались на лыжах, вечером ситуация повторилась. Только для «ролевого» чтения были приглашены уже пять девушек.
Так каждый вечер мы читали ему что-то из русской классики. И совершено никакого интима. При этом не стоит думать, что Михаил гомосексуалист или импотент. Он очень любит женщин, но какой-то особенной любовью. Компания красивых образованных девушек помогает олигарху отвлечься от работы. Это было для души. А для сего остального он находил других женщин.
Одна поэтесса просила Есенина помочь устроиться ей на службу. У нее
были розовые щеки, круглые бедра и пышные плечи.
Есенин предложил поэтессе жалованье советской машинистки, с тем чтобы
она приходила к нам в час ночи, раздевалась, ложилась под одеяло и, согрев
постель ("пятнадцатиминутная работа!"), вылезала из нее, облекалась в свои
одежды и уходила домой.
Дал слово, что во время всей церемонии будем сидеть к ней спинами и
носами уткнувшись в рукописи.
Три дня, в точности соблюдая условия, мы ложились в теплую постель.
На четвертый день поэтесса ушла от нас, заявив, что не намерена дольше
продолжать своей службы. Когда она говорила, голос ее прерывался,
захлебывался от возмущения, а гнев расширил зрачки до такой степени, что
глаза из небесно-голубых стали черными, как пуговицы на лаковых ботинках.
Мы недоумевали:
-- В чем дело? Наши спины и наши носы свято блюли условия...
-- Именно!.. Но я не нанималась греть простыни у святых...
-- А!..
Но было уже поздно: перед моим лбом так громыхнула входная дверь, что
все шесть винтов английского замка вылезли из своих нор.
