Обсуждая с разными людьми события, "взволновавшие всё прогрессивное человечество", я понял, что главная проблема России в том, что в ней так и не произошла революция. То есть попытки были, но все они оказались неудачными. Можно свергнуть царя и учредить социальную республику, а потом заменить её республикой либеральной, но что делать с убеждением огромной части населения, что некто, обладающий властью, вправе карать и миловать, руководствуясь собственной волей, а не писанным законом. Я не утверждаю, что вера в "закон один для всех" менее абсурдна, чем вера в царя-батюшку. Просто в этом случае, как при смене политеизма монотеизмом, происходит изменение общественных отношений, именуемое прогрессом. Если пещерного человека нарядить в современный костюм и вооружить мобильным телефоном, айфоном и прочей дребеденью, он все равно останется пещерным человеком. Таковым он останется даже в том случае, если выучит высшую математику и сделает ядерную бомбу. Кто осмелится утверждать, что изобретение компьютера потребовало больших умственных усилий, чем изобретение колеса? Догоняющее развитие или, если угодно, модернизация сверху чем-то подобна разведению кукурузы за полярным кругом. Теоретически возможно, но должно пройти очень много времени, прежде чем будут выведены сорта культуры, дающие урожай в крайне неблагоприятных условиях. Желание же заимствовать, ничего не меняя, приводит к тому, что институты и технологии просто отторгаются. Крах советской индустриальной цивилизации не есть следствие либеральных реформ. Наоборот, либеральные реформы стали возможны вследствие неукорененности индустриальной цивилизации на российской почве. Все очень быстро вернулось на круги своя. И вовсе не парадокс то, что деиндустриализация происходила параллельно внедрению демократических институтов, выстраданных Западом. С их помощью было исторгнуто то, что насильно насаждалось почти сто лет. Но сейчас и они утратили свое значение. Формой власти в России, которая в наибольшей мере соответствует состоянию умов, является на сегодняшний день абсолютная монархия. Соответственно, лозунгом оппозиции в ближайшем будущем, как это было и сто лет назад, станет "долой самодержавие". Окажется ли эта борьба более успешной, чем сто лет назад, сказать невозможно. Дело ведь не в тех, кто водружает флаг на обломках тирании, а в тех, кто сегодня аплодирует им, а завтра тем, кто ведет вчерашних революционеров на плаху.