Один ЖЖ-писатель, чьи заметки я иногда читаю не без интереса, написал: Путин – это Сталин сегодня. Хотел я комментарий ему оставить в том духе, что если Путин – это Сталин сегодня, то Ельцин – это Ленин вчера. Если продолжить эту аналогию, то получается, что нынешняя оппозиция – это нечто вроде троцкистско-бухаринского блока, состоящего сплошь из немецких американских шпионов, которые хотят отдать Украину немцам Сибирь американцам, когда придут к власти. А пока отравляющих воду в колодцах и подмешивающих толченое стекло в сливочное масло. Я, кстати, не удивлюсь, что если дело дойдет до открытого процесса, то желающих выйти на демонстрацию под лозунгом "Собакам – собачья смерть" будет больше, чем достаточно. Процесс необходим для полноты образа. Какой же Сталин без 1937 года? Впрочем, то, что аналогия между Путиным и Сталиным напрашивается сама собой, вовсе не свидетельствует о её истинности. Скорее, она есть результат поисков исторической легитимности нынешней власти. Понятно, что легитимность, имеющая в своей основе "победу над коммунизмом", давно исчерпала себя. Нужна иная. И поскольку наиболее популярным историческим персонажем является Сталин, то решили взять на вооружение его образ. При этом хитроумные политтехнологи и пиарщики не учли, что запрос на Сталина – это запрос не только и не столько на сильную власть, сколько на власть справедливую. Если оставить в стороне вопрос, насколько воображаемый Сталин соответствует реальному, то Путину, чтобы приблизиться к его образу, необходимо расправиться не с кучкой оппозиционеров, а отменить приватизацию, расстрелять всех олигархов и посадить в тюрьму тысяч десять чиновников. То есть сделать то, чего ни при каких обстоятельствах он делать не станет. Только в этом невероятном случае он будет "великим" и "мудрым". А пока более уместна аналогия с Наполеоном III. Тот не без успеха эксплуатировал образ своего великого дяди, но не отличался его талантами. Объявил войну Пруссии, проиграл её и умер в изгнании. Любителей исторических аналогий среди сторонников оппозиции не может не обрадовать тот факт, что он был последним французским монархом. После его падения установилась республика, которая существует вот уже почти 150 лет.