Магомет ни при чем

Эта заметка вдохновлена двумя свидетельствами эпохи, с которыми мне довелось ознакомиться в течение одного перерыва на чай. Сначала я полистал творения мусульманина, даже не самого фанатичного, видали мы и поэмоциональнее. Последователь пророка радовался большим успехам в области распространения ислама и укрепления его позиций и авторитета в мире. Приводил кое-какие данные... циферки даже... шут с ними, и без циферок ясна ситуация.
Потом заглянул в старые записи блога одной известной журналистки, проживающей в Париже. Ну вы знаете, о ком я; раз уж я на исламиста ссылки не дал, то и на защитницу Европы тоже не буду ссылаться. Журналистка рассказывает о тяготах службы французских полицейских... араба пальцем тронуть бояться... иначе засудят... все межрелигиозные конфликты решаются неизменно в пользу мусульман... немногих политиков, пытающихся вякнуть очевидное, усиленно маргинализируют по телевизеру... выдворять не позволяют... преступниками и подонками называть запрещают... Ах, да что я вам рассказываю, вы же сами все это читали.

Если теперь, отодвинув от себя победные реляции первого автора и горестные причитания второго, посидеть и подумать, сложив ручки на пузе, интрига становится ясной, как слеза. Двух блогов достаточно, чтобы понять, что никакой исламской угрозы для Европы не существует. Ислам впутали. Никуда он не продвигается, ничего он не укрепляет, во всяком случае, сам по себе. Вы же видите, полицейским запретили трогать мусульман пальцем. Так кто враг Франции? Ахмед с незаконченным начальным образованием, или тот, кто запрещает выдворить его из страны?

Сложившийся миропорядок пробуют на прочность, наносят пробные удары, прикидывают, как бы ловчее расколоть. Но занимается этим, конечно, не исламский фундаментализм. Угроза есть, но она не исламская. Угрозу представляет телевизер, называющий вещи не своими именами, угрозу представляют либеральная истерика, отрыв от реальности, последовательная маскирование действительности, носящее организованный и массовый характер.

Некогда довелось мне побеседовать с одним диссидентствующим вузовским преподавателем; на дворе стояли какие-то ранние девяностые, серые и беспросветные. Мой собеседник, признавая разгул преступности, нищету, упадок промышленности и науки, находил утешение в том, что кончилась великая эпоха обмана. «Мир, может быть, гадок, но это честный мир. Пусть меня обманут на базаре, пусть меня заманит ложными обещаниями какой-нибудь политик, но глобальной, фундаментальной лжи больше нет. Отныне и навсегда, удел обмана — частности.» Теперь я знаю, что это не так. Каждой эпохе — своя большая ложь. Изнутри она выглядит величественным и благотворным мифом. Снаружи — уродливой бессмыслицей. Большая ложь будет всегда, ее нельзя свести к «частностям».

Современные эксперименты в области поддержания политической корректности, несовместимой с элементарным выживанием, суть рукотворное конструирование очередного мифа. Целенаправленное, с замахом на длительную перспективу. Удастся оно или нет, узнают наши дети. Заговор? Признаюсь, я гегельянец. Для меня понятие заговора лишено смысла: все действительное разумно. Всемирная история есть заговор Мирового Духа с самим собой, и все, что происходит последовательно, систематически и регулярно, для меня есть результат работы Разума. А помещен ли этот разум в черепную коробку, или это тот Разум, о котором философы-первокурсники спрашивают, кому он принадлежит, и огорчаются, не получая ответа, не столь уж важно. Да, заговор. Даже если удастся разыскать заговорщиков, уверенных что именно они разжигают в Европе либеральный террор, верить им не будет никаких оснований. Политикой движет дух, про который известно, что он хитер: предоставляя людишкам в малом действовать по собственной воле, он похищает их свободу в великом. Разумеется, заговор. И дело осложняется тем, что в роли заговорщиков выступают не люди, котрых можно если не побороть, то, во всяком случае, возненавидеть предметной, понятной ненавистью. Не шпионы, которых называли борцами невидимого фронта. Увы, невидимый фронт на то и невидим, что физическим зрением его бойцов не разглядишь. Не видят их и французы, по сию пору полагающие, что в сожжении их машин виноваты арабы (или их неправильная политика правительства в отношении арабов). А между тем, происходящее есть внутреннее дело Западного мира. Мы еще увидим, как мавр, сделав дело, возвратится назад в свои благоухающие нефтью пустыни.

Еще одно обстоятельство, подчеркивающее ненатуральность картины, это поразительная селективность исламского фундаментализма. В Соединенных Штатах проживает много мусульман, однако они ведут себя исключительно тихо (пара мирных шествий с факелами — ерунда, по нынешним меркам). По той, разумеется, причине, что там никто не поощряет их хулиганств — в отличие от Европы. И ведь не сказать, что в СШэпА мало либералов; отнюдь. Словосочетание «политическая корректность» пришло именно оттуда; там, в Штатах действуют многочисленные правила и положения, дискриминирующие белое большинство; там почти уже женят геев; иными словами, все там в порядке с либерализмом, грех жаловаться. А вот хулиганить мусульманам — не позволяют. Да так последовательно, что уже вызвали на себя гнев французских коллег, которые и сами позволяют и того же от других требуют. Такое ощущение, что исламские беспорядки никак не зависят ни от процента мусульман, ни уровня либерализма. Просто в одних местах полицейский под страхом лишения пенсии боится тронуть араба, а в других тронет так, что тому не покажется мало. Или опять же, терроризм. Какое чудесное разделение труда: Европа от терроризма страдает, а Штаты с ним борются, к немалой для себя выгоде. В Америке произошло ровно столько терактов, сколько было нужно для развязывания рук: а именно, один. Правда, довольно впечатляющий. И все, больше никаких происшествий, только непреклонная борьба с терроризмом. Каковой стал, на самом деле, уделом Старого Света: то Мадрид, то Лондон, то машинки пожгли, то поезд пограбили. Эх, Запад, Запад. За что же ты не жалеешь свою Европу? Ведь она тебя породила...

Забавно, но упомянутая весьма впечатляющая дистинкция между двумя самыми демократичными на планете политическими системами вкладывает смысл в один темноватый пропагандистский месседж недавнего времени. Я имею в виду обещание знатного энергетика А. Чубайса построить в России Либеральную Империю. Никто, кажется, толком не понял, что это за зверь такой. По общему мнению, неожиданный оксюморон Чубайса был продиктован отчаянием, причиной которому — завоеванные на выборах жалкие полтора процента. События во Франции проливают на словосочетание Анатолия Борисовича немного света. Либеральная Империя, это, видимо, государство, в котором либералам принадлежит немалая толика власти, но при этом политическая система не мешает полицейским исполнять свои обязанности по поддержанию законности. Т.е. просто либерализм без коллективной воли к смерти. Сейчас на глобусе есть только одно такое государство. Может ли возникнуть второе? Не будет ли тесно? Единственный способ проверить — это позволить рыжей бестии осуществить свои наполеоновские планы. Однако безумцев, готовых на такой шаг, в стране всего полтора процента.

И на последок, хочу поделиться с вами своим стойким deja vu в отношении борьбы ислама за место под солнцем. Господа, мы все это уже проходили. Только тогда борьба была не религиозная, а классовая. В остальном же — один к одному. Как и сейчас, революции возникали не там, где народ был голоднее, чем в прочих местах. Не там, где сильнее зашкаливала безработица. Революции возникали там, где их делали. Примечательно, что и в тот раз началось с Франции. Сегодня Франция. Завтра опять она. Послезавтра Россия. Потом — потом поглядим.