Северный олень, вид в профиль

В ходе вызванных монетизацией льгот словесных прений многие связывали антинародный характер закона с недостатком демократии. Собственно, это было общим местом доброй половины риторического потока, вылитого на нас в те дни. Нисколько не желая оправдывать кровавый путинский режим™ в целом, и закон о льготах в частности, хочу заметить, что связь эта далеко не очевидна.

Сейчас мы наблюдаем волнения в одной из старейших и самых образцовых демократий — Франции. Волнения вызваны принятием закона, который, согласно опросам, не одобряет 65% населения. Я отвлекаюсь сейчас от дискуссий по поводу полезности этого закона, оправданности противодействия ему путем поджигания машин и возможного заказного характера беспорядков. Интерес вызывает именно процедурный вопрос. Ситуация, при которой избранное народом правительство совершает действие, не одобряемое большинством избирателей, совершенно нормальна. Собственно, она-то и называется демократией. Ибо, если правительство будет принимать законы в угоду массам, это уже будет называться популизмом. Демократия — хорошо. Популизм — плохо.

В свете этого, даже если Россия когда-нибудь станет по-европейски (и не по-детски) демократической, это ни в малейшей степени не спасет нас от очередных монетизаций и прочих интересных нововведений. Однако тогда можно будет быть уверенным, что власти избраны в соответствии с западными стандартами, т.е. честным, равным и тайным голосованием. А также в том, что средства связи с общественностью сгладят недовольство масс. Только одной мелочи никогда нам не дождаться: законов, угодным избирателям.

А что приключилось во Франции? Там что-то крепко разладилось: часть политической системы, ответственная за принятие решений, худо или бедно работает, а другая часть, внушающая массам необходимость и полезность этих решений, испортилась и делает совершенно не то, что ей полагается. Народу перестали объяснять, что власть избрана им самим, а, следовательно бессмысленно возмущаться ее действиями. Первостепеннейшая деталь демократической машины, воспитательно-пропагандистская система, перестала нормально выполнять свои функции. Как следствие, смерды схватились за дубье.

Урок всем народам, еще не построившим демократии: смотрите, какая она, как устроен ее механизм. Обычно его шестеренки и рычаги прикрыты красивыми поваплеными кожухами. И только в прекрасной Франции (ловите момент!) механизм расчехлен. Спешите заглянуть вовнутрь, пока не закрыли. «Сломается вот эта штука — шкатулка не издаст ни звука».