Еще один ВСПБ

Я – глупостей чтец. Во всяком случае, иногда. Сейчас в транспорте читаю «Салемс Лот» Степы Кинга. Это не та книга, на которую мне было бы интересно писать рецензию, хотя и написана живенько, динамично (Кинг еще молодой, неиспорчен славой, перо бегло, психологизьм не выродился в нудятину в стиле «он не виноват, его в детстве обижали, и теперь он выкалывает глаза младенцам»). Упоминаю я об этом опусе потому, что он пополняет мою скромную коллекцию ВСПБ (Вечных Сюжетов, Пропущенных Борхесом).

Борхес, как известно заявил, что набор вечных сюжетов исчерпывается четырьмя. С тех пор, как я ознакомился с этим наглейшим тезисом, я места себе не нахожу: сам придумываю вечные архетипические сюжеты, и других заставляю. Не то чтобы я их сейчас много вспомню (видно, нашел-таки себе место), но кое-какие подобрались. Надо бы как-нибудь записать.

Вот, начнем, хотя бы с сюжета, навеянного Кингом. «Визит нарушителя спокойствия». В поселение (как правило, маленький городок, но, порой это обширное родовое поместье), жители которого не блещут ни особенными добродетелями, ни ужасающими пороками, является Искуситель. Цель искусителя – сорвать с происходящего покров благопристойности, обнажить адские бездны, скрывающиеся в каждом обывателе. Здесь художник играет на очевидном контрасте, изображая в начале повествование сонную размеренную жизнь совершенно нормальных людей, а под конец изображает разгул даже не греха, а именно что ненормальности.

Вот краткий и катастрофически неполный список произведений, эксплуатирующих этот ВСПБ.

• «Визит старой дамы» Дюрренматта;


• «Мастер и Маргарита» Булгакова;


• какой-то рассказ Марка Твена, провалиться мне, если помню о чем, помню только, что всем ханжам солоно пришлось (Добавление: тут мне из зала подсказывают, что это рассказ «Человек, который совратил Гедлиберг»);


• туда же «Таинственный незнакомец» Марка Твена;


• У Гофмана... у Гофмана... склероз. В смысле, это у меня склероз, а что у Гофмана, я позабыл. Напомните, кто читал!


• ну да, видимо, «Салемс Лот» Кинга. Хотя не дочитал еще, не знаю. Скушно писать о книгах, которые уже дочитал;


• отчасти, «Фауст» Гёте;


• блестящая детская повесть «Сочинитель небылиц» Э. Маципуло, каковая, выражаясь словами расхожей цитаты, будет посильнее «Фауста» Гёте.

Глядя на списочек, сразу можно отделить тех, кто творил до Фройда от тех, кому повезло познакомиться с азами психоанализа. У первых все расплывчато, им в церкви батюшка объяснил про первородный грех, но, жалея творческую восприимчивость, в подробности не посветил. Они примерно себе представляют, что всякий человек с червоточинкой, что внутри у него тихий омут с чертями: все эти азы фрейдизма суть идеи не еврейские, как полагал автор предисловия к изданию «Введению в психоанализ», которое ваш слуга когда-то читал, а самые что ни на есть христианские. Христианство нарисовало человека, как икону: вот, сверху ангелы с трубами, посредине – сорок севастийских мучеников со своими проблемами, внизу геенна с чертями. Фрейд взял крупное увеличительное стекло, вызывающее некоторые подозрения своей излишней выпуклостью и во много раз увеличил нижний фрагмент композиции. Теперь о чертях с той, христианской, иконы мы знаем весьма подробно. И что одни из них заставляют нас маму родную полюбить как-то не по-детски. И что подзорную трубу увидеть во сне – к неспелому банану на рынке. И прочее. Не знаю, стоило ли так подробно разглядывать чертей. Тем более, что верхняя часть изображения из-за столь пристального внимания, проявленного к нижней, оказалась явно не в фокусе.

Ну да что выросло, то выросло. Зато Дюрренматту нашлось, о чем написать. Вон, какое все у него выпуклое, весомое. Или у Кинга. Забавно: у каждого человека, даже у редчайших красавцев и красавиц, в утробе прячутся совершенно не эстетичные органы. Кишки, желчные пузыри и почки: кто потрошил когда-нибудь курицу, может составить себе примерное представление. Но никто, кроме джеков-потрошителей и прочих кандидатов в специализированные психушки, не думает об этих органах ежеминутно, не упивается сознанием того, что внешние топ-модели состоят из обтянутой белой ухоженной кожей требухи. Это никого не шокирует. А мысль о чудовищах из бездонных глубин души не оставляет равнодушным. Писаке-нерводергу не нужен спокойный и умиротворенный Салемс Лот. Ему подавай глубины, да так, чтоб продрало. Вот он и посылает в городок своего эмиссара. И поток эмиссаров не иссякнет, пока не переведутся любители найти в тишайшем Джекиле неистового Хайда – и заработать на каплях читательского холодного пота трудовую копеечку. Ну вот, кажется, архетипичность сюжета мною обоснована.

Я тут, мои дамы и господа, под впечатлением вопросов из онлайнового интервью Президента, решил ознакомиться с Лафкрафтом. Не то чтобы я и таких глупостей чтец, но нужно же было узнать, что такое Ктулху. Узнал. Тоже чудовище из глубин. Очень страшно: у него рудиментарные крылышки! Испугались? Для самых смелых продолжу: оно желеобразное, точно студень! Вы еще не упали в обморок? А щупалца на морде не желаете? Присутствуют! И еще, для тех, кто до сих пор не лишился чувств от «липкого холодного ужаса™»: оно большое. Несколько человеческих ростов. Большой, желеобразное, живет в затонувшем городе и является кое-кому во сне, после дознячка. Жуткое убожество, иными словами. А как пыжится автор, какие высокопарные слова произносит! И ничуть не страшно. Вот так нужно относиться и к Жутким Глубинам Подсознания. Ну желеобразное. Ну с рудиментарными крылышками. Ну и шут с ним. Все равно, оно в глубинах, а я здесь и сейчас.