Немного конспирологии

Разделяя, в целом, широко распространенный взгляд на французские волнения, как на вызванные системным кризисом общества победивших либеральных ценностей, я позволю себе озвучить еще один взгляд на происходящее; гипотезу, которую я даже не считаю рабочей, но истинность которой я вынужден допустить.

---

Лояльность, проявляемая французами по отношению к ракаям-погромщикам, вызывает удивление, граничащее с мистическим ужасом. Ни одно из промелькнувших в прессе объяснения этого феномена нельзя признать состоятельным. По большей части все авторы просто констатируют, что бунтовщиков не дают в обиду гуманисты-социалисты, контролирующие прессу, высшую школу и прочие институты общественного мнения. Они-де не позволяют доблестному Саркози исполнить свой долг и искоренить заразу. Руководящей же ролью социалисты обязаны своему электорату, издавна ими взращиваемому и состоящему из потенциальных ракаев. На этом круг замыкается. Будучи на первый взгляд корректным, это рассуждение содержит немалый изъян: опираясь на него, можно доказать, что любая демократия западного образца соскользнет рано или поздно в пучину популизма и воспитает себе толпу подонков, чтобы быть ею избранными и безоглядно ей подчиняться.

На практике, однако, такого почти никогда не случается. Причина проста: кроме ракаев, коим нечего терять, кроме своих (видимо, велосипедных) цепей, в современном демократическом государстве есть и другие силы, в первую очередь – авторитетные и серьезные деловые люди, без чьих денег никакой популизм не имеет на выборах ни малейшего шанса. Отсутствие какого-либо видимого сопротивления погромам в течении более чем двух недель свидетельствует о том, что прекращение беспорядков не отвечает интересам не только левых гуманистов-политиканов, но и всех остальных политических сил. Кто бы ни правил бал во Франции, его действия напоминают игру с самим собой в поддавки. Сейчас, когда пишутся эти строки, волна погромов ослабевает. Однако, происходит это не благодаря успешным действием правоохранительных органов, а как-то само собой. Точно кто-то медленно закручивает туговатый вентиль на денежной трубе, подпитывающей столь блестяще организованные беспорядки.

Как-то раз я наблюдал по телевизору, как змея меняет кожу. Со стороны это выглядит, как агония. Сброшенная, оставленная на произвол судьбы, чешуя напоминает труп. Однако обновленная змея, хоть и немного ослабла, находится в добром здравии и готова немедленно выйти на охоту. Да что там кожа – символической змее свойственно и за хвост себя кусать, больно, до крови; откусывать и глотать. Так-то.

Очень скоро мы узнаем, с какой целью в Париже жгли дорогие автомобили. 11 сентября на Нью-Йорк упали два самолета, и через пару недель, как чертик из коробочки, выскочила всемирная борьба с терроризмом (после чего в США не случилось ни одного теракта). Дождемся конца беспорядков, и послушаем, какой месседж прозвучит над обугленными остовами сгоревших машин. Будет ли это набившее оскомину «больше гуманизма» или мы услышим что-нибудь новенькое?

Никогда не будучи большим сторонником конспирологических теорий, я, тем не менее, почитаю всякую, а не только российскую, демократию управляемой. Наивно думать, что в обществе, официально ориентированном на зашибание денег, два человека с доходами, различающимися в сто тысяч раз, имеют одинаковое влияние на исход выборов. Прекрасно сказал об этом знатный демократ Березовский в одном интервью: «Говорить же о том, что человек занимается большим бизнесом и не занимается большой политикой, может только наш недалекий президент. Мир устроен по-другому. Ни о каком удалении капитала от власти речи быть не может, во всех странах капитал выбирает власть. Это закон демократического государства с рыночной экономикой, и с этим бороться бесполезно». Иной раз хочется облобызать Бориса Абрамовича за ясность мысли и откровенность изложения. Я добавил бы еще, что демократия тем более управляема, чем больше в ней политкорректного гуманистического начала, чем сильнее бессмысленно жестокое засилье правозащитников.

Я допускаю, что недалек день, когда Запад начнет отказываться от демократии, как формы управления массами. Торжество современной демократической модели было обусловлено развитием экономики и появлением такого технического средства манипулирования, как СМИ. Демократия обходится государству гораздо дороже предшествующих ей авторитарно-олигархических протестантских режимов, но имеет два преимущества: гибкость и устойчивость. В демократическом обществе не бывает восстаний: люди свято верят в то, что сами избрали правительство, и, следовательно, против него бессмысленно бунтовать. Вместо оригинальной протестантской схемы: купец покупает власть и действует через нее, распространение получила более сложная: купец покупает СМИ, СМИ влияют на массы, массы избирают власть. Если первая схема была характерна для протестантских государств, то вторая благополучно прижилась и в католических. Однако для нормальной работы ей необходимы две предпосылки: 1) богатое общество, могущее позволить себе связанные с данной схемой бешеные накладные расходы, и 2) наличие средств массовой информации, достаточно эффективных, чтобы выборы, как блестяще сформулировала Л. Слиска, «не были оставлены на откуп избирателям».

Насколько долговечным является первое условие, пусть судят специалисты по макроэкономике. Я же наблюдаю, как постепенно ветшают и приходят в негодность средства массовой информации, главное техническое средство поддержания демократии. Механизм начинает пробуксовывать благодаря появлению у телевизионных программ эффективного и дешевого конкурента в лице блогов и новостных сайтов Интернета. Особенно выпукло это проявилось во время приснопамятного наводнения в Новом Орлеане. Как ни надрывалась CNN, как ни дисциплинированы были прочие телевизионные каналы, это не имело практически никакого эффекта на тех, кто побеспокоился залезть в Сеть за новостями. Там они за десять минут находили созданный за копейку блог, выражающий более или менее правдоподобную точку зрения, после чего чары голубого экрана утрачивали над ними всякую силу. Наводнение спало, оставив жителям Нового Орлеана ил и трупы, а медийным боссам — ощущение бессилия. Сделали ли из этого выводы серьезные и авторитетные деловые люди? Думаю, не могли не сделать.

Инерция мышления велика, а по сему телевизор еще не скоро окончательно утратит свою власть над умами. Правда, по мере смены поколений Сеть теснит его все больше и больше. У сильных мира сего есть совсем немного времени для того чтобы либо уничтожить Интернет (что едва ли возможно с сохранением видимости демократии), или упразднить самою демократию, пока она совершенно не утратила управляемость. Это кажется невыполнимым только на первый взгляд. Человеческая история знавала и не такие виражи. Потребуются мощные потрясения, вряд ли все ограничится сожженными автомобилями. Возможно, что события во Франции суть своего рода разведка боем, и о ее результатах мы узнаем по легкому изменению идеологического климата.

Может быть, нужно подождать год, может быть, десять лет. В конце концов, Новый Орлеан отделяет от старого Орлеана немалое расстояние. Время покажет.