Из серии "Девушкины историйки"


Шумно и бесшабашно промчалась новогодняя ночь, тихо и сонно прошелестело утро, весело, но уже размереннее пробежал вечер первого дня нового года, а на второй день весь музейный коллектив в полном составе ровно в 8:45 дружно стучал ногами по мраморному полу, отряхивая невесть откуда взявшийся снег.
Школьные каникулы - самое напряженное время для музейных работников: экскурсии и лекции - выездные и стационарные - шли почти без перерыва. Надо было в темпе приобщать подрастающее поколение к непреходящим ценностям. А оно, это поколение, шуршало фантиками от подарочных конфет и шоколадок, галопом носилось по залам музея, приводя в ужас смотрительниц, смущенно хихикало и пряталось за спины пунцовощеких учительниц перед картинами с обнаженной натурой, показывало не очень чистыми пальцами на ангелочков и амурчиков. И лишь портреты дам с пышными кринолинами вызывали какой-то интерес у девочек, а батальная живопись - у мальчиков. У лектория были свои заморочки. Лекции "Образ Ленина в изобразительном искусстве" и "Как смотреть и понимать картину" вызывали зубную боль уже не только у лекторов, но и у зрителей.
И лишь "Сокровища Эрмитажа" и "Талантами земля наша богата" были тем материалом, который мог хоть ненадолго заинтересовать непоседливую публику.
Но как бы там ни было, сотрудники были постоянно заняты, потому что лекции читались при любой погоде, т.е. при наличии аудитории хотя бы в пять человек, а экскурсию могли вести и для одного, было бы за нее заплачено.
Поэтому не хватало времени ни поделиться впечатлениями о прошедшем празднике (кто, где, с кем), ни обсудить новые наряды (где покупались, у кого шились, сколько заплачено).

В укороченный по случаю экскурсионного бума обеденный перерыв экскурсовод Валера, заложив руки в карманы брюк (при этом став удивительно похожим на Маяковского) и раскачиваясь с носка на пятку, держал речь.

- Удивляюсь я вам, милые девушки, и не могу взять в толк вашего легкомыслия.

Три пары женских глаз, оторвавшись от журналов, настороженно взглянули на него: от Валерки можно было ждать любого розыгрыша в любую минуту.

- Ну что вы на меня так уставились? Я сегодня побрился и даже душ успел принять……У нас, извините, надвигается праздник, а вы и в ус не дуете.
- Наверное, потому, что у нас усов нет, - хмыкнула Девушка.
- А ты молчи, маленькая еще солидных людей перебивать. Так что мы будем делать с праздником? Где отмечать и в каком составе?
- Какой праздник, Валер? Или ты все же не выспался?
- Что значит, какой праздник? Кое у кого через три дня День рождения. Мы что, будем его здесь отмечать? Салаты строгать и запивать их лимонадом?
- -Ой, так я же хотела вас всех пригласить к себе, - покраснела Девушка, - но никак не могла повод найти, чтобы…
- А не нужно повода. К тебе мы не пойдем. Нечего беспокоить родителей.
- А как же… а что же… ну, не хотите - не надо…

Девушка покраснела еще гуще, на глаза навернулись слезы, и она опустила голову, чтобы скрыть глаза под челкой.

- Тьфу ты, детский сад! Так я и знал! В ресторан пойдем - вот как. В "Интурист". 20 лет - это тебе не…..

Он не договорил: забарабанившие по спине Девушкины кулачки заставили его сорваться с места и чуть ли не кувырком скатиться по лестнице в вестибюль.

А в ресторане было шумно и пьяно. И, несмотря на это или благодаря этому, очень здорово и весело. Их компания заметно выделялась среди остальной публики своей молодостью и свежестью (самому старшему было 28). Четверо ребят и три девушки веселились от души. Они не пропускали ни одного танца, успевая при этом и выпить, и что-то съесть, и разглядеть соседей по залу.
А публика была, в общем-то, нормальной, в меру разгульной и не очень развязной. На ссоры и драки из-за девиц никто не шел: либо устали добры молодцы от женского внимания за три выходных дня, либо поиздержались, а потому и не ввязывались в открыто-закрытые торги, либо влиял статус интуристовского ресторана, не успевшего еще пропитаться купеческим духом.
И музыка была нормальной, по крайней мере, никто не заказывал визжаще-цыганские "Две гитары" и "Очи черные", никто не кидал разноцветные купюры за "Семь сорок" и "Моню", никто не лез на эстраду, чтобы задушевно-пьяно исполнить свою любимую песню. Да и лабухи еще честно отрабатывали свой заработок.

Поскольку все семеро находились в теплых товарищеских отношениях и никто не был связан особыми (читай - любовными) узами, не было ни дамского ревнивого шипения, ни мужского стального, не менее ревнивого одергивания расшалившихся подруг. Все танцевали со всеми, все были вежливы и предупредительны по отношению друг к другу, все принимали внимание зала к своим приятелям и приятельницам как должное.
Почти после каждого танца "чужие" партнеры, узнав, что у Девушки ДР, присылали на их стол то бутылку шампанского, то коробку конфет, то цветы, которые продавались в холле. Так что часа через три запас мерзкой ростовской шипучки у компании удвоился. Однако никого не волновало, куда денется этот частокол, потому что к компании постоянно подходили общие и необщие знакомые обоих полов, и очередная пробка с громким щелчком летела вверх, звенели бокалы, звучали краткие пожелания - и все опять разбегались танцевать.

Чаще всего Девушку приглашал симпатичный молодой брюнет с очень обаятельной улыбкой. Он рассказывал ей какие-то смешные истории, анекдоты, с изрядной долей сарказма характеризовал танцующую в зале публику. Девушка не очень вслушивалась в то, что он говорил, она любила танцевать, и ее больше волновала атмосфера танца, нежели произносимые грудным баритоном слова. Ей было приятно, что партнер умело ведет ее, не позволяет себе никаких вольностей и очень уважительно, даже несколько церемонно приглашает на танец и с полупоклоном отводит на место. Поэтому она даже и не обратила внимания на слова : " буду ждать через полчаса внизу".

И надо же было такому случиться, что минут через 20 вся веселая компания спустилась вниз… освежиться. Подправив макияж и прическу, девушка первой вышла из дамской комнаты и стала у стеклянной стены, разглядывая с высоты ночной город. Вдруг кто-то тронул ее за локоть. В стекле отразился обаятельный партнер-брюнет.
- Молодец, что убежала от своих. Пойдем быстрее.
- Куда пойдем? Я еще не хочу домой. Мы еще потанцуем.
- А кто тебя зовет домой, Пойдем со мной, это недалеко, на третьем этаже.

Брюнет взял ее за руку мягко, но очень крепко.

- Но я не хочу никуда идти.
- Ты же обещала.
- Я ничего не обещала.
- Как это ничего? ты сказала - да, да, потом...
- Да вы меня с кем-то путаете, - разозлилась Девушка, - я никому не обещала куда-то идти, мне и в зале хорошо, весело.
- Нет уж, раз обещала, пойдем.
И брюнет потянул девушку за руку, не грубо, но очень настойчиво.
Она не стала вырываться, визжать, брыкаться, понимая, что это будет выглядеть смешно, глупо, некрасиво. Она просто сказала - сейчас, сейчас, я еще чуть-чуть посмотрю на город, а сама все время косила глазами на дверь мужского туалета. Вот-вот должен был выйти кто-нибудь из ребят, и тогда эта дурацкая ситуация мигом закончится.
И действительно, дверь отворилась, из нее вышел Валерка. Он вмиг оценил ситуацию, подскочил к Девушке и, обращаясь, к брюнету, довольно сердито сказал:
- Что Вам нужно от моей сестры?
- Это твоя сестра? - брюнет окинул оценивающим взглядом Валеркину могучую фигуру бывшего танкиста - без малого 2 метра ростом и, что называется, косая сажень в плечах.
Тут дверь снова отворилась, и от нее к Валерке и Девушке подлетел по скользкому полу их приятель.
- Эй, что тебе нужно от моей сестры? - загудел он, - отпусти ее руку.
- Как, это и твоя сестра?
- И наша тоже, - еще не дойдя до живописной группы, дуэтом закричали братья-портретисты. - Отпусти руку, охломон, по-хорошему отпусти.
- Сколько же вас тут?
- Четверо, и все мы братья близнецы, - засмеялись ребята, и, подхватив подошедших подруг и Девушку, побежали вверх по лестнице продолжать веселье.

Правда, Валерка, напустив на себя строгий вид, немного побурчал за столом, что, мол, некоторые девицы не умеют выбирать партнеров и, как только видят смазливую морду, не в силах отказать, и что за таким детским садом нужен пригляд да пригляд, а он вообще-то не нанимался в няньки. Но это он для вида бурчал, несерьезно. На самом деле он был очень добрым парнем и надежным другом. Он и сейчас такой.