Андрей Иванов, мой старинный приятель, всегда избегал поездок на дачу, как огня. Родители безуспешно пытались заманить его туда в течение многих лет. Нет, он, конечно, приезжал, чтобы помочь отцу что-то починить или построить, но делал это только тогда, когда не ехать было уже совсем нельзя.

Но так случилось, что отец его умер от сердечного приступа, а через полгода вслед за отцом ушла и мать. Садовый участок в огромном массиве под Кировском отошел к Андрею по наследству. И Иванов пропал. В выходные его стало невозможно застать дома. «Я был на даче», - отвечал он мне в понедельник. – Приезжай к нам, у нас так здорово!»  «А что ты там делаешь? – подозрительно спрашивала я. – Неужели помидоры стал выращивать?» «Приезжай, сама увидишь!» - соблазнял меня Иванов.

Представить Андрея копающимся в грядках я не могла при всем своем  богатом воображении. В своей квартире  вот уже 15 лет он не мог даже побелить потолок на кухне. Не потому, что не умел, а просто потому, что ему было все равно, какой у него потолок. Но я любила семью Ивановых нежной любовью. Знаете почему? Ни разу, слышите, НИ РАЗУ за 19 лет нашего знакомства Андрей не сказал плохого слова ни об одном человеке. При этом он вовсе не был бесхарактерным слизняком. Он проработал двадцать с лишним  лет начальником ремзоны в одной из крупнейших компаний города, занимающихся пассажирскими перевозками, и у него под началом были десятки, если не сотни людей – автослесарей, электриков, кузовщиков, маляров, уборщиц, наконец. Не самый простой контингент. Но его собачья работа его не изменила.  Такой уж он человек. И жена его была ему под стать. Ей тоже было наплевать на потолок на кухне. И она так же с пониманием относилась к людям. И вот чета Ивановых вдруг пропала из виду, погибая растворившись на ниве сельского хозяйства. Я решила посмотреть, что же такое их жизнь на даче.

Перед моими глазами открылась феерическая картина. Участка в 6 соток  не было видно с дороги за буйно разросшимися кустами черноплодной рябины. Над зеленой изгородью возвышалась только крона гигантской ели и облезлая крыша садового домика. Я вошла в калитку. От нее к крыльцу дома вела узкая утоптанная тропинка. В дальнем углу участка располагался покосившийся сарай. Все остальное пространство заросло сорняками высотой примерно мне по пояс.

- Заходи, заходи, - приветствовал меня Иванов. – Мы тебя ждали, скоро будем обедать.

На маленькой газовой плитке уже кипела картошка. Света, жена Андрея, резала помидоры на старом деревянном столе под огромной корявой яблоней, росшей у самого крыльца дома.

- Сейчас будет вкуснотища, - заговорщицким тоном пообещал Иванов и поманил меня пальцем за собой. В бурьяне обнаружилась тропинка, ведущая к сараю. Там под навесом стоял старый диван с вылезшими пружинами и несколько разномастных кресел. На вытоптанной площадке у навеса  горели угли в мангале и вился дымок над коптильней.

- Рыба уже готова, пора вытаскивать. Горячий копченый сиг – пальчики оближешь. И ящик холодного пива! – торжествующе сказал он.

Да, это был праздник живота. Ладога рядом, свежую рыбу у рынка в Кировске предлагали многочисленные рыбаки. Копченая на ольховых стружках, она  таяла на языке. Обед удался. После еды мы посидели в тенечке, и Андрей повел меня показывать участок.

- Вот, смотри, у нас сосенка сама проросла, - гордо говорил он, показывая мне маленькое деревце, выросшее посередине участка, там, где раньше были клубничные грядки – кружевные листья и алые мелкие  ягоды одичавших кустов еще виднелись кое-где среди сорняков.

- И вот там еще одна, - показывал он куда-то вбок, - только ее не видно, а я забыл, где именно.

- Иванов, а грядки у тебя есть? – поинтересовалась я.

- А зачем они мне? – удивился он. – Я на рынке все, что нужно, могу купить. А здесь я отдыхаю.

- А ты не хочешь отдыхать на газоне, а не на сорняках? – спросила я, глядя на свои исцарапанные колючками ноги и отдирая приставшие к шортам шарики репейника.

- Хочу, конечно, но у меня нет газона. Его ж делать надо, - простодушно объяснил Андрей.

- А воду в дом из колодца провести?

- Нужен насос. Нужно трубы тянуть. Не-а, я лучше ведром воды достану – ведро уже есть. Еще батя покупал, - смеялся он.

Дом требовал покраски, покосившееся крыльцо – замены опорных столбов, отваливающаяся калитка – новых петель. Иванову было все равно. Буйство зелени, солнце, гнездо ласточек под крышей, ну и конечно, шашлык, рыба и пиво делали его счастливым. А когда человек счастлив, зачем ему делать что-то еще?

Но мне для счастья всего этого было мало. И, пожалуй, главным, чего мне не хватало на этом участке, была  канализация. Обычный дачный сортир с очком, пристроенный к сараю с другого бока, благоухал дерьмом. Вокруг вились жирные ленивые мухи, садились на серые от старости доски, где до них уже сидели  и гадили многие поколения их предков, потом нехотя взлетали, тяжелые от сытной еды. Этого я вынести не могла. Такая дача была мне не нужна. А какой она может быть, я не знала.

Мое невежество в строительных вопросах было так велико, что мысль о возможности существовании локальной канализации даже не приходила мне в голову. Канализация всегда казалась мне чем-то, неразрывно связанным с городом. Построить ее на отдельно взятом дачном участке представлялось мне столь же невозможным, как вырастить по своему желанию третью руку. Согласитесь, иметь третью руку иногда может быть очень полезно!  Например, на одной руке вы держите младенца, другой мешаете кашу в кастрюле, а в третьей у вас сотовый телефон. Или,  лежа под автомобилем, крутите гайку. Одной рукой пытаетесь ее наживить, другой держите ключ, а третьей -  стакан с пивом. Удобно! Но невозможно. Мои наивность и безграмотность были таковы, что, смотря очередной голливудский фильм, в котором героиня решает отдохнуть от цивилизации и уезжает в свой загородный коттедж, стоящий в уединенном месте, я каждый раз искренне удивлялась. Вот она пересекает степи, леса, горы, проезжает последнюю в пустыне бензоколонку, едет еще несколько часов, входит в коттедж и … идет в душ. И в углу ванной комнаты просматривается унитаз, а иногда даже биде. «Наверное, там с другой стороны горы есть какой-нибудь маленький городок, - думала я каждый раз, разглядывая мокрую героиню, расчесывающую волосы перед зеркалом. – Иначе откуда тут вся эта сантехника?»  Жизнь в неведении продолжалась очень долго. То тех пор, пока однажды в разговоре клиент случайно не обмолвился, что заканчивает строительство дачи в Карелии.  

- Представляете,  буду жить в лесу! – радостно сказал он мне.

- А удобства? – поинтересовалась я (кому что, а вшивому баня).

- Скважину уже пробурили, завтра  привезут септики.

- Что такое септики?

- Это такие бочки, часть системы канализации. Смонтируют, и можно будет пользоваться сантехникой.

- Как это – привезут часть системы канализации? – недоверчиво спросила я.

Клиент, улыбаясь, объяснил мне принцип действия подобных систем.

Потрясение, которое я испытала при этих словах, сравнимо, наверное, лишь с эмоциями дикаря, впервые в жизни увидевшего неторопливо пролетающий мимо вертолет.

Канализация, которую можно построить самому, была той точкой опоры, благодаря которой перевернулись все мои жизненные планы.

Я начала искать участок. На календаре была весна 2000 года.