Есть у меня один знакомый (назовем его Игорем). Красавец-мужчина пятидесяти с небольшим лет, потомственный целитель родом из Сибири. Нет, не из тех, кто бьет в бубен и призывает Ктулху.  Он, как говорили прежде, костоправ и травник, перенявший секреты лечения у своей бабки.

Правда, потом он закончил радиотехнический вуз, но в новой профессии  долго не продержался – вернулся в народную медицину. Чтобы не доставали официальные органы, закончил медучилище, получив диплом фельдшера, а чтобы лечить травами, отучился в химико-фармацевтическом институте. Есть у него еще какое-то средне-специальное образование, но какое – не помню.

Как целитель он творит чудеса – поднимает полумертвых, а уж слегка хворых ставит на ноги в два счета. Образ жизни ведет монашеский – не пьет, не курит, не ест мяса, погружается в медитации и делает какую-то специальную гимнастику. Женщины от него без ума, однако официальная жена его бросила, уйдя к другому. Почему? Его жизнь – это служение (можно даже написать это слово с большой буквы). Всего себя он посвятил людям. Да, он из тех, кто отдает ближнему последнюю рубашку.

Здесь я сделаю небольшое отступление. В христианстве щедрость и помощь людям квалифицируется не просто как добродетель, но даже как некое условие попадания в царство небесное. Жадность – смертный грех, пусти добро свое вниз по течению, и оно приплывет к тебе сверху по реке и все такое.

И в мусульманстве, и в буддизме жадность порицается ровно так же, хотя и с разным акцентом. В Коране указано, что богатство дает тебе Аллах, и надо делиться. А в буддизме упор делается на то, что привязанность к мирским благам мешает идти по пути просветления. Игорь был буддистом.

Его стремление к безбытности, к освобождению, с моей точки зрения переходило всякие границы и порождало... зло. Ну, или не зло, а какое-то чувство нарушения мирового порядка.  Приведу только один пример.

У Игоря была куча родственников. Однажды ему позвонила племянница, жившая где-то на Сахалине. Отец умер, мать-инвалид осталась у нее на руках. Девчонка только что закончила школу.  На Сахалине у них была трехкомнатная квартира, но жизнь казалась девочке слишком тяжелой и бесперспективной – ей захотелось в Северную столицу (у нас тут, конечно, все намазано медом).

Игорь жил в то время в двухкомнатной квартире, которая у него осталась после развода с женой. Жена, успешная бизнес-леди, вышла замуж второй раз и давно съехала в просторные апартаменты в новом  доме, оставив маленькую двушку сыну и бывшему мужу. Комнаты были неравными по размеру – 20 и 10 метров. Догадались, кому достались 10? Сын-студент жил в большой комнате, у него появлялись и исчезали девушки – отец ему, конечно, мешал.

Игорь заработал денег на однокомнатную квартиру. Клиенты шли потоком, и, хотя стоимость одного сеанса лечения у него была чуть ли не самой низкой в городе, доход позволял делать накопления. Племяннице нужно помочь, да? Он предложил ей продать квартиру на Сахалине и переехать в Петербург. Квартиру продали по дешевке – в Петербурге на эти деньги можно было купить разве что комнату в убитой коммуналке, и в один прекрасный день родственница,  которую он видел от силы пару раз в жизни, оказалась на вокзале с больной матерью.

Добро было пущено по течению – отдав отложенные деньги, он купил двум женщинам двухкомнатную квартиру, решив, что себе заработает еще.   И тут случился дефолт – доходы упали ниже плинтуса.

К тому моменту, когда я познакомилась с Игорем, с момента переезда прошло уже пять лет. Тетка умерла – сказалась перемена климата и вообще резкое изменение образа жизни, племянница не поступила в институт и не нашла приличной работы. В купленной ей квартире не был сделан даже скромный ремонт – она выглядела заброшенным логовом. А Игорь все так же жил на своих 10 метрах, только уже с женатым сыном.

- Зачем ты это сделал? – спросила я его, выслушав эту историю. – Кому от твоей щедрости стало лучше? Племяннице? Тебе? Сыну? Ты же буддист – ты знаешь, что каждый должен отработать свою карму. Ну, помог ты этой девочке, но ее путь ею должен быть пройден до конца, чужими деньгами от него не откупиться.

Игорь молчал. Вы думаете, эта история его хоть чему-нибудь научила? Нет. Уже на моих глазах он продолжал поступать в других ситуациях ровно так же, разве что суммы были другими – денег у него стало гораздо меньше. Кроме денег, он тратил время, срываясь даже ночью по звонку от пациентов, то и дело уезжая в разные концы города и области, чтобы помочь очередной племяннице или даже малознакомому человеку, который просил у него помощи.

Конечно, чужая душа – потемки, но знаете, он не выглядел счастливым. И даже не выглядел отрешенным, как монах, посвятивший себя поиску Пути. Он выглядел замкнутым, потерянным и заблудившимся.

Чем больше я вспоминаю историй, виденных и слышанных мною за всю жизнь, тем больше я прихожу к выводу, что ни один поступок не может считаться  добродетельным и совершенным во благо. Отдаленные последствия могут быть совсем иными. А благими намерениями дорога вымощена сами знаете куда.