Зима. В городе суета, мельтешат машины, утром вылупившиеся из коконов снега, в которые они завернулись ночью. Металлические личинки, пышущие паром и дымом, перебирают колесами, в такт шевелят усами на стеклянных мордах.

Вдоль домов бегут пешеходы – вперед, вперед, по тропочкам, протоптанным в грязных сугробах, упрямо нагнув головы, борясь с ветром, швыряющим снег в лица и под ноги – никому не нужна его щедрость, его удаль и сила, пошел прочь, не скули, не тычься мокрым носом, не до тебя.

Уже несут елки, скрипящие пластмассовой плотью – фальшивые дары древним богам. Ну что ж, и боги с грустной улыбкой готовят в ответ фальшивую радость. Впрочем, какая разница,  весь мир – символ, праздник обозначим гирляндой, радость – ухмылкой, ритуал выполнен, можно, нагнув голову, идти дальше. Мало ли праздников, главная радость еще впереди.

А в нашей деревне дни тихи и просторны. Хочешь – живи их вдоль, а хочешь – и поперек. Все равно метель скрывает края, направления едины, и ветер тебе не помощник – не шествует прямо, не толкает в спину, он занят, крутится верным псом у ног молодой Зимы.

Тишина прозрачна и густа, птичьи крики повисают гирляндой, неспешно растворяясь меж ветвей. Мир не мал и не велик, а соразмерен тебе. И кажется, что ты не идешь сквозь снег, а летаешь во сне.