А почему Макдональд образовал английское правительство? Чтобы отстаивать интересы рабочих? Нет, ни в коем слу­чае. Он образовал правительство для того, чтобы провести рационализацию, с проведением которой сами капиталисты не справились; чтобы расстре­ливать колониальные народы в Палестине и в Индии, во всех прочих колониях Великобритании: чтобы сбрасывать бомбы на непокорных, чтобы лучше, чем консерватор Болдуин, — лучше, потому лицемернее, изворотливее, по социал-фашистеки, — сколотить фронт против СССР. Вот зачем образовал Макдональд правительство.

И почему вступил в правительство Герман Мюллер? Чтобы помочь германскому пролетариату? Ничего подобного! Для того, чтобы двинуть против германского пролетариата все средства государственной власти, организовать против пролетариев цергибелиады*; чтобы облег­чить германской буржуазии путем нового усиления эксплоатации, новой волны рационализации и с помощью фашизма проведение плана Юнга; чтобы прочно включить Германию в антисоветский фронт.

А как обстоит с вашими друзьями в Вене, так называемыми австро-марксистами, венскими социал-фашистами? Ведь они там прямо ввели фашизм. Ведь они вместе с хеймверами, с Шобером, проголосовали фашистскую конституцию. Благодаря этому они «допущены ко двору», признаны «способными участвовать в правительственных делах». Благодаря этому и вы были призваны вступить в правитель­ство. Хампль признал это. И наконец социал-фа­шист Дундр — плоть от вашей плоти. В своей речи в сенате он выступил в защиту буржуазной классовой юстиции, изобразил ее как опору государ­ства. Он был прав: ваша классовая юстиция является действительно опорой вашего государства. (Депутат Якш, немецкий социал-демократ. А как обстоит с тюрьмами  в  Советской России?)

В тюрьмах Советского Союза сидят контрре­волюционеры, сидят убийцы, сидят так, как в свое время будете вы сидеть в чехо-словацких тюрьмах! (Крики. Председатель звонит.) Так вот, этот самый Дундр в своей речи защищал не только буржуазную юстицию, но и вместе с ней капита­листическую рационализацию и империалистиче­скую политику Чехо-Словакии. А все тот же Хампль возгласил здесь несколько дней назад «благоденствие» всей компании от Крамаржа до Чеха под лозунгом «Остави нам долги наши, яко-же и мы оставляем должникам нашим» и совме­стное «ура» против коммунистов и рабочих. Это не только красное словцо, оборот речи, — это по­литическое декларирование того факта, что вы срослись с буржуазией, что вы — ее составная часть, что нынче вы — ее авангард.

Приведу еще мадам Жеминову, которая с этой трибуны заявила, что так блестяще начинающее свою работу правительство возникло как раз в нужное время. Мадам Жеминова немедленно после этого в кулуарах невидимому стала упражняться в очередных задачах правительства, так так на­бросилась на нашу маленькую Чежимску, пытаясь ее задушить.

Это весьма характерно. (Крики. Предсе­датель звонит.)

И наконец, не вашим ли товарищем является немецкий социал-фашист Поль, который здесь не­сколько дней назад всеми четырьмя конечностями стал «на почву данного государства», а тем са­мым — на почву признания национального угнете­ния. В особенности вы, немецкие социал-демокра­ты, вы не затем вступили в правительство, чтобы устранить национальный гнет, а наоборот, чтобы еще больше усилить национальное угнетение нем­цев. Так вот еще раз: если мы называем вас социал-фашистами, то мы вас нисколько не ру­гаем, а лишь констатируем факт.

Когда вы говорите, что вы вступили в правитель­ство, чтобы защищать интересы рабочих, то сами ваши поступки кладут на вас клеймо лжецов, а будущее еще больше заклеймит вашу ложь. Ни­какая эквилибристика вам здесь не поможет. Вы являетесь, а в будущем еще в большей степени явитесь, авангардом фашизма, авангардом империа­лизма, авангардом войны. Вашим блестящим образцом является Цергибель, вашим блестящим примером — Пилсудский, образцом, вызывающим ваше подражание — колониальная политика в Ин­дии, в Ираке. (Шум, крики, звонки.) И чем больше капиталистическому режиму будет грозить гибель, тем безогляднее вы будете бороться про­тив рабочего класса.

Сегодня вы еще пытаетесь ублажить рабочих медовыми речами, но наступит время, когда вы прекратите и эту мазню и будете выступать про­тив рабочих с откровенной грубой силой, ни в чем не уступая явным фашистам.

* Цергибель — берлинский полицей-президент, органи­затор первомайских расстрелов рабочих.