Новое правительство и новый парламент начали спою работу с характерных, почти символических шагов. Во-первых, они взвалили на трудящихся новые налоги, в сумме 20¹/₂ млрд. крон путем соответствующих комбинаций с законами о косвенных налогах на торговый оборот.

Во-вторых, в ответ на коммунистическое пред­ложение об оказании помощи безработным, они исключили из парламента почти всю коммунистическую фракцию: образ дей­ствий, к которому не переходил в таком объеме даже откровенный фашист Пилсудский.

В-третьих, безработным, которые в Брюнне, Праге, Моравской Остраве и других городах демон­стрировали за коммунистическое предложение, они устроили кровавую баню. Они подвергли безра­ботных избиениям и массовым арестам, причем национал-социалист сенатор Щастный ве­личал безработных бездельниками и бродягами.

Новое правительство, в-четвертых, открыло свою деятельность тем, что через своего министра юсти­ции, социал-демократа Мейснера усилило преследования рабочей печати, осуществляя уничтожение последних остатков так называемой свободы печати и возможностей опубликования революционной печати вообще. (Возглас. Рево­люционной?) Да, революционной!

Далее, новое правительство открыло свою деятельность тем, что при помощи административ­ного суда запретило чехословацким гражданам — немцам — пользоваться родным языком в сношениях с заграничными, чехословацкими же, правительственными учреждениями и представи­тельствами.

И наконец, в области внешней политики деятель­ность нового правительства ознаменовалась тем, что оно устами своего министра иностранных дел национал-социалиста Бенеша осмелилось нагло угрожать Советскому Союзу (звонок пред­седателя). Оно присоединилось к интервенцио­нистской ноте Америки и Англии, сфабрикованной в подмогу терпящей поражение банде китайских контрреволюционеров, а в то же время в Праге господин Бенеш вел с румынскими боярами пере­говоры о политике интервенции и окружения Совет­ского Союза с Запада.

Эта первая серия символических деяний нового правительства является живым комментарием к пра­вительственной декларации, она задает тот тон, который настроит затем всю музыку его политики. С помощью этих деяний новое правительство, новый парламент ввели себя, так сказать, в свет, представили себя стране. Уже этими своими делами правительство показало, что оно будет прави­тельством голода, правительством полицейского террора, правительством фашистской диктатуры, правительством национального угнетения и правитель­ством империалистической войны против Страны советов. (Возглас. А социал-фашисты? О них ты забыл!) Дойдет очередь и до них, без социал-фашистов это правительство было бы не­возможно, (Возглас. Вы постоянно обещаете сделать революцию, а не делаете ее!) Не будьте так нетерпеливы, вы еще почувствуете революцию на своей шкуре!

Декларация правительства заявляет, что «своей основной задачей правительство считает изыскание средств к преодолению хозяйственного кризиса». Вы уже показали, как вы себе это «изыскание» представляете.

Вы намереваетесь повысить прямые и косвен­ные налоги, отменить последние остатки охраны прав квартиронанимателей, взвинтить квартирную плату, вы стараетесь поднять пошлины на сельскохозяйственные продукты и вызвать новую волну дороговизны: вы вышвырнете на улицу новые десятки тысяч рабочих, обрекая их на голодную смерть во имя капиталистической рацио­нализации. (Возглас. Так же, как в России!) Нет, путем капиталистической рационализации, путем удлинения рабочего дня, снижения заработ­ной платы, убыстрения темпа работы и насажде­ния фашизма на заводах — вот как вы постараетесь выжать последнюю каплю крови из рабочих, которые еще остались на заводах. С помощью налогов, пошлин, продажи имущества с молотка вы. подорвете существование новых десятков тысяч мелкого крестьянства. Вся ваша болтовня об «устра­нении» сельскохозяйственного кризиса не имеет иного смысла, как именно этот: извлечь последний грош из бедняцкого кармана. Коротко говоря, вы стремитесь разрешить безысходный кризис вашего насквозь прогнившего режима за счет трудящихся.

Правительственная декларация обещает принять меры к охране «спокойствия и порядка» и «наблю­дать за устранением из государственного аппарата всех расстраивающих его работу влияний». Вы уже показали, как осуществляете это на деле.

Вы запираете в тюрьмы коммунистических депутатов, вы лишаете свободы сотни тысяч честных рабочих-активистов, в то время как здесь, в этом вашем парламенте, заседает подлинный убийца (председатель звонит. Прошу господина депутата употреблять парламентские выражения).

Вы выносите обвинительный приговор безра­ботному, укравшему булку, а вся ваша правитель­ственная компания составлена из партий, обокравших государство на многие' миллиарды, немало по­гревших руки на военных займах, на ликвидации военного имущества, на спирте, на поставках и на всем, что плохо лежит. Таково оно, ваше «право­судие».

Вы спускаете свору судебных приставов на деревенского бедняка, на кустаря в городе, стоит им не доплатить несколько грошей налога, а по тем же самым  законам  вы  сбрасываете с фабри­кантов и помещиков сотни миллионов налога, списываете их за счет государства. Вы заставляете избивать и бросать в тюрьмы бастующих рабочих. Для каждого бастующего, который борется против эксплоатации, у вас заготовлено прохладное местечко в тюрьме, а в то же время целые шайки шпиков и полицейских грудью отстаивают фабри­кантов. Так выглядит ваше «правосудие, равное для всех». С помощью вашего нового правительства вы это «правосудие» еще более расширите, еще более выявите.

С помощью законов о принудительности коллективных договоров вы стараетесь лишить рабочих всякой возможности самозащиты, вы намереваетесь запретить забастовки и отдать пролетария   на милость предпринимателя. (Депутат Лангер, на­ционал-социалист. Вы представления не имеете о том, что говорите. Вы  говорите о вещах, в которых ничего не смыслите. Крики депутатов национал-социалистов) Это верно, сударь, в искусстве продавать рабочих я ничего не смыслю. (Де­путат Лангер. Не говорите о вещах, в которых вы не способны разбираться!) На то, что вы спо­собны, мы действительно не способны, — мы не способны служить капиталистам, этому мы никогда не научимся.

Вы хотите целиком уничтожить пролетарскую печать. Вы постараетесь подавить любое проявле­ние недовольства при помощи полицейской ду­бинки, штыков, тюрьмы. Вы захотите сделать коммунистических представителей в парламенте «неслышимыми, невидимыми». (Возглас. Ну вас-то сейчас слышно предостаточно! Голоса со скамей социал-демократов: «Через год от вас здесь ни единого не останется. Мы уж наведем поря док!» — Бурные пререкания между коммунистами и на­ционал-социалистами.) Это ясно, вы стремитесь ввести законченный режим фашистской диктатуры, вы постараетесь закрепиться на острие жандармского штыка.

В своей декларации наконец правительство заявляет, что оно «с полным вниманием отнесется к делу защиты государства и приведению армии в боевую готовность». (Шум, возгласы.) Мы хорошо знаем, что означает ваше попечение об армии, что означают в ваших устах слова о защите государства. Вы будете швырять новые миллиарды в пасть милитаризма. (Крики.) Вы создадите в армии каторжный режим (Голос. Вот как! Вот как!) Вы хотите  расширить  военную промышленность и перевести всю промышленность на произ­водство предметов военного снаряжения.

Вы хотите милитаризировать всю нацию (Голос. Так! Так!) Вы вводите допризывную военную подготовку молодежи (Голос. Так же, как в Рос­сии) и ставите молодежь под команду ваших офи­церов для охраны толстосумов, для охраны ростов­щиков. Вы кричите о Советском Союзе: в Советском Союзе пролетарии учатся стрелять в капиталистов, против вас, там для вас строятся виселицы, там сооружаются танки против вас — капиталистов — нот в чем различие! (Крики со стороны национал-социалистов.)

Итак вы хотите ускорить крестовый поход против Советского Союза.

И когда вы теперь начинаете разговаривать о признании Советского Союза, то это лишь маневр, т которым предательски выпячивается политика империалистической интервенции против СССР. (Шум, возгласы.) Вы протестуете? Но почему же -ваш Бенеш не разъяснит содержание секретных договоров с Румынией и Польшей? Почему ваш хозяин — директор Живностенского банка — не объ­яснил вам, зачем румынская армия снабжается чехословацким оружием и почему заводы Шкода сооружают арсеналы и организуют склады оружия в Польше, Литве, Румынии и Югославии? (Депутат Кнейзлик с места. Против Красной армии!) Да! Против Советского Союза! Коротко говоря, вся ваша правительственная декларация и комментирующая ее живая действительность отчетливо показывают, куда направлено острие вашей политики, политики голода, фашистской дикта­туры и воины. (Шум, возгласы.)