Ириней Лионский
Но Ириней Лионский - ой - это прямо про сегодня.

Социальные реалии в некоторых спорах слишком важны

Поэтому важно вспомнить про исторический контекст, который сильно влияет на восприятие речи. Ругают ли еретиков потенциальные судьи, имеющие власть их сжечь, сочетающие ортодоксию с насилием. Или их ругают мученики, христиане-нелегалы. Просто потому, что насилие над еретиками - тоже ересь, пускай и практическая. На этом фоне те же ортодоксальные слова становятся как бы неортодоксальными, а порой и казенными. Но к Иринею последнее никак не относится.
Ириней жил в то время, когда христиане были мучениками и ни разу в истории еще не были гонителями-мучителями. Он стал епископом Лиона (170 г.) после мученической смерти предшественника. Поэтому его мысли не совсем отвлеченная метафизика. И не чтобы заслужить одобрение властного большинства. А на фоне весьма вероятного собственного мученичества и мученичества тех, для кого он пишет.
Среди причин мученичества была вера в телесное воскресение мертвых (от которой отказались гностики). Их мучители так и говорили (о мученичестве осталось послание):

Притом стань они гностиками - это уменьшает вероятность гонений. Гностики вовсе не "смелые и свободные мыслители", а люди, вписанные в культуру своего века, где частная духовность - привычное дело. Итак, Ириней:

1. Когда обличают (еретиков) из Писаний, то они обращаются к обвинению самых Писаний, будто они неправильны, не имеют авторитета, различны по изложению, и (говорят), что из них истина не может быть открыта теми, кто не знает предания. Ибо (говорят) истина предана не чрез письмена, но живым голосом, и потому будто Павел сказал: "мы говорим премудрость между совершенными, премудрость же не мира сего" (1 Кор.11:6). И этою премудростью каждый из них называет изобретенный им самим вымысел, так что, по их понятию, истина находится то в Валентине, то в Маркионе, то в Керинфе, а потом в Василиде, или в каком другом противоречащем им (учителе), который не мог ничего сказать, относящегося ко спасению. Ибо каждый из них, будучи совершенно превратного направления, не стыдится, искажая учение истины, проповедовать себя самого.
2. Когда же мы отсылаем их опять к тому преданию, которое происходить от апостолов и сохраняется в церквах чрез преемства пресвитеров, то они противятся преданию, говоря, что они премудрее не только пресвитеров, но и апостолов, и что они нашли чистую истину. Ибо (говорят) апостолы к словам Спасителя примешали нечто от закона, и не только апостолы, но и Сам Господь говорил то от Димиурга; то от средины, а иногда от высоты (Плиромы), они же несомненно, неповрежденно и чисто знают сокровенное таинство: бесстыднейшее богохульство против Творца! Итак, выходит, что они не согласны ни с Писаниями, ни с преданием.

Перекличка с XXI веком удивительна! Тут звучит десяток (!) идей от т.н. "исторических гностиков" или "христианских гностиков" сегодняшних. Из тех, которые не только верят в свое, но и хотят объяснить, что это и есть христианство в чистом виде. Конспирология, неверие в "письмена", противоречия, и даже те же тексты НЗ цитируют, что и сегодня на форумах... Удивительно, как повторяютмя те же ходы мысли.
Блин! Только как объяснить, что это почти прямо противоположно ересеборцам за деньги (из которых большинство по ветру моды, гос.благоволения и дотаций в один час переметнутся и начнут ругать кого-то еще)? Это совершенно разные вещи.
Еще я с удовольствием узнал, что Иериней написал пародию на гностические толкования. Он взял цитаты из Гомера и из них сделал глупые выводы (1 9.2).

"Они не только представляют как свое все то, что нашли у комических поэтов, но и собирают то, что было сказано теми, кого не знающие бога народы называют философами. Они сплетают воедино наподобие коллажа различные фрагменты, заворачивая их в привлекательную упаковку своей риторикой. Их доктрина новая только в том смысле, что она недавно была переработана и получила новую форму, однако на самом деле она весьма древняя и бессмысленная, поскольку сшита из старых кусков, пахнущих неведением и безбожием".

В своем желании объяснить темные места в писании… они изобретают другого бога, свивая веревки из песка и небольшую проблему превращая в более сложную. Умные люди не разрешают одну двусмысленность в помощью другой и не решают одну загадку при посредстве другой. В подобных случаях необходимо исходить из того, что очевидно, непротиворечиво и ясно.

Ириней Лионский шутит
Увы, увы! и ох, ох! Ибо поистине уместны эти плачевные восклицания при такой дерзости в сочинении имен, какую он показал, без всякого стыда давая имена своему лганью. Ибо говоря: "есть некоторое, предшествующее всему, Первоначало недомыслимое, которое называю единичностью", и еще: "с сею единичностью соприсутствует сила, которую называю единством", очень ясно, он признался, что сказанное есть его собственный вымысел, и что он сам дал своему вымыслу имена, никем другим прежде недаванные. И ясно, что сам он осмелился сочинить такие имена, так что если бы он не явился на свет, то не было бы до сегодня имени для Истины. Но в таком случае ничто не препятствует и другому кому-либо для того же самого предмета назначить например, такие имена: есть некоторое Первоначало царственное, недомыслимое, сила, существующая прежде всякого существа, простирающаяся во всяком направлении. С нею соприсутствует сила, которую я называю Тыквою: с сею Тыквою соприсутствует сила, которую я называю Препустотою. Сия Тыква и Препустота, будучи одно, произвели - впрочем, не производя собственно чего-либо отдельного от себя - плод отовсюду видимый, съедомый и сладкий, каковой плод слово называет Огурцом. С сим Огурцом существует сила той же с ним сущности, которую я называю Дынею. Эти силы - Тыква, Препустота, Огурец и Дыня произвели остальное множество сумасбродных дынь Валентина. - Ибо если можно тот язык, который употребляется относительно вселенной, переделывать в роде первой Четверицы, и если кто-либо сам может назначать какие ему угодно имена, кто воспретит нам принят и эти имена, гораздо более других вероятные, как общеупотребительные и общеизвестные?