«   »

Перейдем к конкретным действиям П. Столыпина, предпринятым для решения еврейского вопроса. По воспоминаниям В.Н. Коковцова, подтверждаемым и другими авторами, в начале октября 1906 г . П. Столыпин после очередного заседания Совета министров и удаления чиновников предложил министрам остаться и обсудить конфиденциальный вопрос. Он предложил всем высказаться о своевременности постановки вопроса об отмене некоторых ограничений в отношении евреев, которые раздражают еврейское население, питают революцию, вызывают критику России из заграницы, включая Америку, но не приносят практической пользы.

При этом Пётр Аркадьевич ссылался на покойного министра внутренних дел В.К. Плеве, который при всем его консерватизме также думал над этим вопросом. Это выдающийся и незаслуженно забытый государственный деятель даже пытался пойти на сближение с еврейским центром в Америке (банкиром Я. Шифом), но был принят весьма холодно.

П. Столыпин добавил также, что, по его данным, в нынешний момент некоторая либерализация может найти хороший отклик в обществе, даже если и не дойдет до полного еврейского равноправия. Главное - это последовательное продвижение вперёд. По мнению Столыпина, надо было отменять отжившие своё ограничения, которые все равно обходились, и вели к злоупотреблениям низших чинов администрации.


[...]


Существо предложений Совета министров сводилось к следующему:

1. Принцип частичной отмены ограничений. Не ставилась задача полного равенства, так как это можно бы решить только в общем законодательном порядке. Но даже такой подход мог принести известное умиротворение в еврейскую среду. Все льготы предлагалось утвердить на основании ст. 87 свода основных законов 1906 г . (то есть в чрезвычайном порядке)

2. Отмена ограничений передвижения евреев в рамках общей черты оседлости, в том числе разрешение жить в сельской местности. Расширение прав выбора места жительства для евреев вне черты оседлости, в частности, некоторым мастерам и ремесленникам, членам семей (кроме казачьих областей).

3. Отмена ограничений на участие евреев в производстве и торговле спиртным, в горном деле и других промыслах. Снятие ограничений на владение и аренду недвижимости евреями.

4. Отмена требования упоминать прежнюю принадлежность к иудейской вере, запрета родным следовать за ссыльными, наказаний семейству за уклоняющегося от воинской повинности. Смягчение ограничений на участие евреев в управлении акционерными обществами.



[...]


Законопроект поступил в Думу и был отдан на рассмотрение этого "демократического" учреждения. Любопытно, что все три последующие Думы до самой революции не нашли времени обсудить этот вопрос. Дело в том, что левым было одинаково неприемлемо, как поддержать, так и отвергнуть законопроект. Поддержка "реакционера и антисемита" Столыпина в решении этого вопроса была немыслима, так как вопрос считали неразрешимым в условиях самодержавия. Но выступить против этого также было нельзя, так как выглядело бы так, что П.Столыпин пытается улучшить жизнь евреев, а либералы противятся такому частичному улучшению. (выделение болдом здесь и далее моё — steissd@lj). Крайне правые также не хотели решать вопрос, но уже по другим мотивам.

Я полагаю, что полезно взвешенно смотреть на любой исторический период, учитывая все факторы. Нельзя думать, что в России начала двадцатого столетия были только погромы, махровые антисемиты и мракобесы. Очень многие политические деятели, включая Столыпина, Витте, Коковцова противостояли таким тенденциям, действовали суды, неизмеримо возросла свобода слова, люди могли "проголосовать ногами" против системы, например, покинув страну.


[...]


Например, мало кто из наших современников помнит, чем закончилось знаменитое "дело" М.М. Бейлиса (1874-1934 гг.). Он, как известно, был в марте 1911 г . обвинён в ритуальном убийстве православного мальчика А. Ющинского (6), что вызвало в стране волну антисемитизма. Но Киевское охранное отделение получило через директора Департамента полиции приказ Столыпина "собрать подробные сведения по делу об убийстве мальчика Ющинского и сообщить подробно о причинах этого убийства и о виновных в нём". Столыпин не поддался общей истерии, не верил в ритуальное убийство и потому желал, чтобы были найдены настоящие преступники.

Известно также, что на телеграмму киевского губернатора А.Ф. Гирса от 13 апреля 1911 г . о том, что среди правых организаций растет убеждение, что правительство прикрывает убийство Ющинского, в тот же день от имени П. Столыпина ответил товарищ министра П.Г. Курлов. Он ответил, что властям надо принять решительные меры для поддержания порядка и любой ценой избежать погрома. Департамент полиции послал в Киев детективов и в целом действовал энергично. Пётр Аркадьевич был в курсе событий и требовал беспристрастного следствия.


[...]


Отношение П. Столыпина к еврейскому вопросу наглядно характеризует история с "Протоколами сионских мудрецов", о которой поведал его сын Аркадий , а также историки Рууд и Степанов в своей серьёзной книге "Фонтанка 16".

Русский текст "Протоколов" под редакцией С.Г. Нилуса появился в 1905 г . как приложение к его книге и произвел потрясающее впечатление на российское общество. В результате первой революции многие люди искренне были склонны искать корни проблем в мировом сионистском заговоре. Особенно учитывая значительную еврейскую прослойку в среде революционеров. Любопытно, что цензура не разрешила тогда С.Г. Нилусу опубликовать "протоколы" отдельной книгой, так как это могло вызвать антиеврейские насильственные действия.

Рукопись запустили в России в оборот через, как говорит А. Столыпин, "наивного и благочестивого" С.Г. Нилуса, введённого в заблуждение комбинаторами. Самого С.Г. Нилуса он ни в чём не винит, хотя тот сыграл крайне неблаговидную роль. Факт остается фактом и "Протоколы" подогревали антисемитские настроения, усиливали конфронтацию в обществе. Характерно, что сын Нилуса Сергей в 1940 г . вызвался помогать палачу Альфреду Розенбергу "разбираться" с евреями в Польше.

Всего было шесть изданий в России до 1917 г . Самое первое издание протоколов было в правой газете "Знамя" в 1903 г . После издания С.Г. Нилуса в 1905 г . появилось еще одно анонимное издание, а в 1906 г . их опубликовал видный член Союза русского народа людей Г. Бутми в своей антисемитской книге. В 1911 г . и в 1917 г . С.Г. Нилус дважды перепечатал "протоколы" в типографии Троицко-Сергиевского монастыря (!).

В 1906 г . "протоколы" дошли до царя, который отнёсся к ним с доверием. П.Столыпин как министр внутренних дел в 1906 г . назначил комиссию по расследованию дела о происхождении этого "произведения". Эта комиссия (жандармские офицеры Мартынов и Васильев) провела кропотливую работу и сделала вывод, что фальсифицированные "Протоколы" впервые появились в Париже в антисемитских кругах на французском языке в 1897-1898 гг.

По одной из версий этот текст попал в руки полицейского офицера полковника П.И. Рачковского , который решил использовать его в целях политической борьбы. Такой документ мог бы помочь разжигать ненависть в отношении евреев и, следовательно, революционеров. Другие источники говорят о том, что это было сделано какими-то другими полицейскими агентами в Париже.

Пётр Аркадьевич поехал с докладом о фальшивке к царю и сообщил ему, что намерен официально запретить распространение "Протоколов" в России. Царь был потрясён. Видимо, он поверил в фальсификацию, или, по крайней мере, допускал возможность мирового еврейского заговора. Эта теория объясняла революцию и отвлекала внимание от очевидных изъянов политической системы России.

Но методы полковника Рачковского (9) его глубоко возмутили, и он одобрил доклад премьер-министра. "Избавьтесь от протоколов. Невозможно защищать святое грязными методами", сказал Николай. "Протоколы" были запрещены, и больше не могли открыто публиковаться. Не все в обществе согласились с версией о подделке, но дело заглохло, и большого распространения "Протоколы" в России не получили. Тот факт, что в 1907-1910 гг. не было ни одного издания, говорит сам за себя.


[...]


Именно при П. Столыпине расцвела еврейская печать в России. Например, появился журнал "Еврейская старина", была издана шестнадцатитомная Еврейская энциклопедия, которую переиздали только в 1990-е годы. Действовало Еврейское историко-этнографическое общество, иные общественные и политические организации. На фоне государственного антисемитизма и погромов постепенно шли процессы, которые могли привести к созданию иной России. К сожалению, тогда это не удалось. Не успели.

Поэтому упрёки П. Столыпину в том, что он не решил еврейский вопрос, выглядят несправедливыми. Он сделал все, что мог. Он, по крайней мере, старался, а другие молчали и ничего не делали. Упрёки в махровом антисемитизме не выдерживают критики.



[...]


Осенью 1906 г . П.Столыпин говорил своему знакомому и соратнику С.Н. Сыромятникову: "Евреи бросают бомбы. А вы знаете, в каких условиях живут они в Западном крае? Вы видели еврейскую бедноту?" (10) Антисемит так сказать не мог.

Еще в Саратове П.А. Столыпин обсуждал вопрос еврейских погромов со своим сотрудником В.А. Скрипицыным и тогда он, в частности, сказал: "Я, конечно, погромов не допущу. И в порыве справедливого даже недовольства, нельзя забывать неправильность меры всех на один аршин. Нельзя заставлять страдать ни в чем невиновных за виновных. Я знаю, чем вызываются всякие самосуды. Это выплеск кипятка из наполненной до краёв чаши, порыв пара, непредусмотрительно закрытого, которому не дано естественного выхода. Я, как русский, верен родному национализму (в то время ещё не было национальной партии), но я именно потому, что русский, не могу быть ненавистником инородцев, в том числе и евреев. Это будет противно и нашей религии, и природе русского человека. Она добрая ко всем, снисходительная, уживчивая. Разве не так?"

Скрипицын ответил: "Нет, именно так. Нам заповеданы любовь и прощение. Народ и преступника называет несчастненьким и сует ему свою трудовую копейку".