Все странно. Странная погода, самочувствие, музыка. Обнаружил мать читающей "Фатерлянд". Хочется напиться уже вторую субботу. Поехать Москва-Петушки. Хочется ночной электрички, мятого костюма, водки с трех вокзалов.
И летняя ночь за окном всенепременно. В пьяных глазах неясные тени пустых станций, освещенных синеватым мпэсовским светом. И что бы народу мало, но странного, какой начинает встречаться только когда пьешь в поздней электричке. Хочется какого-то совершенного разгула, в смысле сложных путанных переездов. Как у Данилова с отпускником. И что-бы поутру непременно привкус поездной еды во рту и похмелье на какой нибудь даче. И воспоминания "где мы вчера были", а не "что мы вчера делали?". Есть такая конструкция пьянки, при которой все время происходит что-то интересное, но где это с нами было - выпадает совершенно. А опохмелившись с утра - ехать в какие-то гости. Совершенно непонятно какие. И электрички, странные с утра. С дачниками, уже непонятными поутру. Заградительный алкоголь, курение в тамбуре. И ни в коем случае не говорить ни о чем серьезном. В студенческие годы мы в совершенстве владели этим исскуством и даже о серьезных вещах говорили с эдакой аристократической небрежностью. Может быть были добрее к себе и миру? Желчь накопилась с годами.
Вот и хочется скинуть с плечь десяток разочарований, накинуть вместо них десяток иллюзий. Вообще, видимо, многие знания - действительно многие печали.