Представление о тяжести наказания в другом государстве необходимо сообразовывать со знанием всех социальных последствий, постигающих преступника.

Кажущаяся мягкость наказаний (или режима их отбывания - телевизор в камере и гимнастический зал) во-первых, не соответствует часто действительности в своем отношении к нашей санкции, во-вторых, совершенно не учитывает момента абсолютной десоциализации (эффект социальной смерти). Осужденный преступник лишается всего в этой гонке за жизнь. Это только советская интерпретация гуманизма позволяла ставить перед обществом задачу ресоциализации отбывшего наказание преступника. Либеральный гуманизм не знает пощады, ибо избирателен.

Поэтому необходимо - при сравнительном исследовании криминологических аспектов наказания - понимать, что любое их уголовное наказание, примененное к конкретному человеку в большинстве случаев означает смертельный приговор (=десоциализация) не только преступнику, а и - в случаях особенной человеческой привязанности к этому лицу со стороны его семьи (жена, дети) - ограничений для его семьи (дети/жена преступника). Их наказание исключительно жестокое - нет пощады лузеру, в отношении которого вынесен обвинительный приговор. Причем, именно что важен там не аспект виновности, но аспект обвинительного приговора. То есть исключительно формальной фиксации факта виновности (замещение морали правом). Легенда о Великом Инквизиторе нуждается в своей актуализации для того, чтобы понять, что со времени Достоевского Запад еще дальше упал в ту бездну, в которую смог заглянуть гений писателя. 

Кстати, с точки зрения самки, стремящейся всеми силами оберечь свое потомство в джунглях либерализма, понятно широко распространенное на Западе поведение жены осужденного, тут же и немедленно развестись с мужем, уехать, изгнать и память о нем. Элементарная защитная реакция.

Анацефальность современной российской криминологии, замешанной на яде либерализма, мешает объективно взглянуть на ужас западного наказания. С таким наказанием можно и с режимом содержания престуника поиграть: в увольнительные отпускать заключенных и прочее.

Западные юристы (А.Гарапон), указывая на парадоксальную (для нас, пока еще нормальных людей) вещь: тем легче наказание, тем ТЯЖЕЛЕЕ его переносить, не дают объяснения этому парадоксу. Понятно, что в области психологии лежит это объяснение: тяжкое содержание может дать психологическую компенсацию ("страдание лечит душу") лицу, которое приуготавливает себя к "смерти" (после выхода из заключения), мягкость режима психологически подчиняет преступника со стороны великодушного палача, который несморя на бархатные оковы готовит тебе тот же топор внутреннего остракизма. 

Всему виной свойственая либерализму идолизация закона (гладко звучащее "верховенство закона"). Лицо, высказавшее в экстремальной форме (уголовное преступление) неуважение к этому идолу, просто убивается, уничтожается его дом (семейные отношения).