Мой праздник



У меня сегодня день профессионального торжества. Одна из моих журналистских вершин.
Я много снимал на Карачуне. В том числе и Виталия Маркива. Потом я общался и с его адвокатами, высылал съемки, готов был вылететь в Италию на суд со свидетельскими показаниями - и по Карачуну, и Андрея Миронова я знал тоже, но господь расположил иначе - потом Olga Tokariuk совместно со своими итальянскими коллегами провели фантастическую работу и восстановили все по секундам и по сантиметрам, и из их расследования стало понятно, что Маркив никаким боком совершить этот бред не мог. То есть, это понятно было и так с самого начала, но после их фильма это стало доказано.
Помните, мы собирали на него деньги? Собрали, в основном, комменты с дерьмом, но то небольшое количество человек, которые все же перевели - сработало! Сработало, братцы! Спасибо вам!
Поблагодарите Ольгу и её итальянских коллег. Которые пошли против мнения своей страны, огребли просто тонну дерьма, провели невероятную работу и все-таки добились справедливости.
Ольге я тоже выслал все свои съемки, они тоже вошли в это расследование, и тоже стали частью объема доказательств невиновности Маркива. Небольшой частью, но все же. Могло бы быть и больше, но мне переломали кости за то, что я, консерва фсбшная, сливаю украинские позиции сепарам, отпиздили так, что парализовало, расстреляли и выкинули в серую зону подыхать - но это издержки профессии.
Тем не менее, в этом освобождении есть и мой вклад. Хоть и маленький, но есть.


Гонорары, премии, пулитцеры, публичность, престиж - это все херня. Это все меркантильная тщеславная херня.
Смысл журналистики, вся суть этой профессии - именно вот в таких вещах.
Именно вот в таких вот моментах.
Когда твоя работа спасает человеческие жизни. Вот в самом наипрямейшем смысле этого слова.
И ты стоишь, и улыбаешься, как дурачок, и довооолен....
За свою жизнь я непосредственно спас больше десяти жизней. После десяти я перестал считать, но десять - точно. Сам я б столько детей никогда не родил бы.
В принципе, я свое существование уже считаю оправданным.
И вот теперь, в том числе и благодаря моим маленьким свидетельствам, еще одна жизнь. Потому что приговор в двадцать четыре года - это, конечно, уничтоженная жизнь, что там говорить то.
Хожу, улыбаюсь, как дурак, доволен...
Я вам побуду тут сегодня в возвышенном настроении, ладно?
Мне можно сегодня повыеживаться.
Дорволен.
На фото: Карачун, Маркив, консерва Бабченко обдумывает, как бы сдать позиции, холст, масло, фото Юрия Касьянова.
У меня сегодня праздник.
Редкий день.
Доволен.