Блестяще, как всегда. Не понизили планку ни на миллиметр. И эта серия, конечно бенефис Джонни Кокрана (и Кортни Би Вэнса, как актёра).

Пролог, очень ёмкий, возвращает нас в 82-ой год, чтобы напомнить, каковы были дела с расовой дискриминаций за тринадцать лет до дела Симпсона. Джонни Кокран, уже тогда преуспевающий юрист, заместитель окружного прокурора,  прочувствовал проблему на собственной шкуре. Ничего, скажем так, из ряда вон выходящего не случилось, кроме отвратительного публичного унижения. Но Кокрана и тогда было невозможно сломать.

Мелкий штрих - адвокатские дочери. "Девочки, что мы говорим полицейскому? - Ничего! - Кто разговаривает с полицейским? - Наш адвокат! - Молодцы".

И серия называется "Расовая карта". Которую они и разыгрывают. Но это сложная, многоходовая и многослойная партия, что-то вроде 3Д-шахмат. Суть же дела сводится к тому, что, как сказал Кокран, кто лучше расскажет свою историю присяжным, тот и победил. Искусство нарратива. И он начинает этот рассказ.


Для начала он старается побольнее ударить Криса Дардена - единственного черного в команде обвинения. Кокран в интервью заявляет, что Дардена просто используют, как статиста, из-за цвета кожи. Самое главное, что он в общем-то прав. И Дарден это чувствует.

Но главная схватка между ними происходит уже в суде. И Кокран не только блестящий адвокат и оратор, он еще политик и лидер. Он дирижирует всем оркестром, он формирует, на деле фальсифицирует, реальность. Дарден предупреждал Маршу Кларк, что Кокран не отступает, он за своих стоял и будет стоять. При всём фантастическом цинизме Джонни (он был этим знаменит в реальной жизни) свою работу делал очень хорошо.

Кокран любую ситуацию разыгрывает в свою пользу. Дарден просит исключить из будущих слушаний обсуждение расистских высказываний свидетеля, потому что это придаст эмоциональную экраску  его показаниям по делу, и повлияет на объективность жюри. Кокран парирует, что не надо решать за черных присяжных, что оскорбительно, а что нет. Афроамериканцы сталкиваются с оскорбительным поведением каждый день, и не надо думать, что они настолько эмоционально не устойчивы, чтобы не отличать правду от лжи.

Люди Шапиро прошляпили список свидетелей. Кокран просит своего помошника взять вину на себя, так что тот будет исключен из команды. Я не поняла здесь всей коллизии, поскольку она строится на процедурных тонкостях. С одной стороны, не предъявленные обвинению свидетели - это нарушение, за которое следует наказание,  с другой - они всё же, вроде как, будут вызваны в суд, а обвинение не сможет их исключить. Последнее обстоятельство вызвало возмущение Ходжмена. Кто-нибудь знает, в чем там дело?

Но апогеем кокрановского нарратива становится посещение присяжными места преступления и дома Симпсона. В реальном процессе целью этой экскурсии было показать, что Симпсону было что терять. Но Кокран режиссирует сцену и здесь - интерьер дома слегка "редекорируют" - заменяют фторографии с белыми партнерами по гольфу и двусмысленные картины на семейные фото и разнообразное африканское наследие, чтобы представить О Джея, как черного, а не "мэра Брентвуда".


Дом Николь при этом пуст - он выставлен на продажу и в нем нет никакой мебели. Её нет, как личности, нет ничего, чистые стены.

Марша всё это видит и понимает. Она вообще считывает и комментирует все эти знаки с самого начала. Смотря телеинтервью Кокрана на пороге церкви, она замечает "Ну теперь и Иисус на их стороне". Она понимает, что дом Николь обезличивает жертву. Марша Кларк видит детали, но она не видит того большого целого, которое видит и создает Кокран. В этой ситуации есть какая-то трагическая безысходность.

А Кокран использует все пиар-инструменты, какие может. Он рисует в сознании публики тот образ Симпсона, который ему нужен. Правда, однажды ОДжей проявляет себя на глазах у присяжных - когда срывается на Дардена во время осмотра дома.

И финальный эпизод, который очень созвучен с нашей ситуацией на самом деле, показывает, как важна пропущенная деталь. Полицейский Фёрман, о котором они ведут речь с самого начала, и который сыграет важную роль в процессе, сказал, что он собирает предметы, особенно награды, времен Второй мировой войны. Но кто ж знал, что экспонаты его коллекции в расовом контексте приобретут иной смысл.


Как я понимаю, это режиссерский ход, чтобы показать, кто тот человек, который прячется за вежливой политкорректной маской. Тот, кого опасается Дарден. И тот, кого будет рвать на тряпки Кокран. А с ним и всю команду обвинения.

Я бы еще остановилась на фигуре Доменика Данна, летописца судебного разбирательства. Может быть, обе сцены с его участием несколько гротескны, но обе очень выразительны.

Вообще много можно было бы еще написать, но я остановлюсь.