Парад париков продолжается.

Зачем, ну зачем лже-Ходченковой привязали к голове хвост чужих волос? У неё же есть свои! Как, впрочем, я не понимаю, зачем не лысым актерам надевать парики.

Появился Эрнст Неизвестный, к которому подкатил иностранец с фальшивым акцентом (наши не умеют делать акценты почему-то) и закричал "Хочу купить этот произведений искусств! Плачу 10 тыщ долларов!". Наличными, наверное, хехе. А Эрнст взял и не продал. Гордый потому что. Кстати, а разве в начале 60-х доллар стоил 64 копейки? Википудия подсказывает, что в 61-м году после деноминации курс составлял 90 копеек.

А между тем Хаматова уже склоняется к своим сексуальным экспериментам (стала поглядывать на женщин).

Поэту-рождественскому в парике дают большую квартиру на Кутузовском проспекте, а у него сердце болит от несправедливости советского режима. Сидят они с женой в пустой квартире на Кутузовском и страдают, как жить в этой стране. Ведь квартира нужна, но преступный режим...

В Москву приехал Фидель Кастро и Янковский в парике, опять нарядившись клоуном, побежал с ним повидаться. Но Фидель прошел мимо со своими мучачос и барбудос, а Янковский очень долго кричал фальшивым голосом "Фидель! Фидель это же я, твой друг! Фидель, это же я! Твой друг!".

Тем временем поэты раскусили замысел МЗС - они специально дают некоторым квартиры, чтобы посеять раздор и сомнение в их поэтических рядах. Они уже стали догадываться, что не так хороша страна Советов. Она надоумила строить берлинскую стену и расстреляла протестующих в Новочеркасске. Ресторан ЦДЛ - это конечно, здорово, но, говорят, за границей таких ресторанов до фига.

Карибский кризис, в телевизоре всё врут, все боятся войны. Но пришел их друг-фарцовщик (в парике), он же переводчик  Хрушева, и сказал, что войны не будет, потому что Хрущев Кеннеди секретно письмо написал с предложением мира и дружбы.

Ура! - закричали поэты и уехали в Коктебель. И там, гуляя в шортах и модных очках, они нарвались на полицию моды - в шортах было ходить нельзя. Янковский в парике кричит "я в суд на вас подам за сексуальные домогательства". Интересно, откуда он знал в 62-м году такое определение и что из-за него можно судиться... Но крики не помогли и столичных франтов отвезли в милицию.

В участке москвичи в шортах стали качать права, но ничего бы не добились, если бы туда не ворвался хлыщ-киношник, муж краеведки лже-Ходченковой, которую они встретили у бара, куда она зашла выпить после обеда,  и всех спас, предъявив целый пятитомник удостоверений.

Когда же хлыщ отлучился, пульмонолог с лже-Ходченковой предались охватившему их чувству.